Волков подошёл ближе, осветил защёлки.
— Открывали быстро… Но не ломали.
— Значит, знали как, — сказал Чернов.
Вопрос был в другом: кто именно знал и почему решил провернуть это под носом у полковника?
Внутри контейнера лежали ремни. Широкие, кожаные, с металлическими накладками, врезанными не в боковые стенки, а прямо в днище. Не для ящиков. И не для обычного человека. Один ремень был вырван с мясом — не перерезан, а именно сорван из крепления. На внутренней обшивке темнели длинные неглубокие борозды, будто кто-то скрёб металл изнутри.
Князев шагнул ближе.
— Что внутри?
— Пусто, — ответил Волков после короткой паузы. — Если не считать этой радости.
На полу возле контейнера лежал кожаный планшет. Хорошая кожа, дорогая застёжка, одна латунная кнопка сорвана. Волков поднял его двумя пальцами, открыл и молча протянул полковнику.
Князев вытащил лист, поднёс к свету, пробежал глазами и на секунду стал ещё тише, чем обычно.
Я сосредоточил зрение.
Печатный бланк. Машинописная шапка. Несколько дописанных от руки строк.
Объект К-31.
Источник: Карпатский сектор.
Категория: живой.
Контакт персонала запрещён.
Передача по линии «М».
Этого было вполне достаточно.
Чернов, не дождавшись, пока бумага дойдёт до него, спросил:
— Ну что там?
— Достаточно, — ответил Князев и убрал лист во внутренний карман. — С этого момента никто не произносит вслух ничего лишнего. Вообще. Я понятно излагаю?
Зорин побледнел так заметно, что это было видно даже в тусклом свете фонаря.
— Товарищ полковник…
— Молчать, — сказал Князев.
Негромко, но с тем самым холодом, после которого у людей сразу пропадает желание быть разговорчивыми.
Волков, как и следовало ожидать, вопросов не задавал.
Я перевёл взгляд на пол вокруг контейнера. Следы были странные. Карасёв, судя по крови и положению тела, дошёл до камеры сам и умер уже здесь. Но дальше картина менялась. На полу оставались не только полозья контейнера и человеческие сапоги. У самого края створки виднелся отпечаток — не целиком, только часть, но этого хватало: босая ступня. Узкая, длинная, с непривычно вытянутыми пальцами.
Не зверь. Но и не совсем человек.
Волков наверняка это тоже заметил. Ничего не сказал, только медленно поднял фонарь и повёл лучом вглубь боковой ветки.
Из темноты тянуло сыростью и холодным смрадом, похожим на запах старого подвала, где годами не открывали окна. И под ним — кровь.
Свежая.
Я услышал его раньше, чем увидел. Но не дыхание. Его как раз не было. И сердцебиения тоже. Только лёгкий скрежет кожи по бетону где-то очень далеко и сухой редкий стук, словно по стене время от времени задевали ногтем.
Моя фантазия не могло не разыграться. После стольких комиксов в прошлом. Напрашивались самые неприятные версии. Секретный проект Аненербе? Мутация? Или что похуже?
В темноте что-то двигалось вдоль стены с пугающей осторожностью. Не потому, что боялось людей. Скорее, просто не хотело раньше времени попадаться им на глаза.
И шло оно не к ним, а к поверхности.
Я медленно поднял голову.
Левее техсарая, под старым настом и слоем снега, едва заметно дрогнуло железо. Круглая крышка ещё одной шахты — небольшой дренажной ветки, о которой на объекте, похоже, давно забыли. Те, кто сейчас стоял в коллекторе, её не видели. А я видел и слышал прекрасно.
Крышка шевельнулась ещё раз.
Любопытство никуда не делось, но выходить из роли было рано. Князев и так уже слишком многое мне позволял для человека, которого сам же предупредил не лезть дальше положенного.
Я повернул голову как раз в тот момент, когда собака караульного сорвалась на глухое, захлёбывающееся рычание.
Один из солдат на поверхности тоже уловил движение.
— Там!
Крышка шахты поднялась рывком.
Сначала показалась рука — бледная, тонкая, с длинными пальцами. Потом голова. Существо выбралось на снег легко, почти беззвучно, замерло на корточках и только после этого подняло лицо.
И в ту же секунду увидело меня.
Смотрело оно не по-звериному. Быстро, холодно, с оценкой. Сначала расстояние. Потом люди. Потом проволока. Потом снова я.
Это мне не понравилось больше всего.
Существо не рвануло сразу. Оно сначала считало обстановку. До ограждения — несколько быстрых бросков. До леса дальше. До основного люка — люди. До караульного с собакой — тоже риск. Значит, выход у него уже был выбран.
Я не двигался.
Внизу, за спиной, ещё продолжался разбор у контейнера. Князев пока ничего не видел. Волков тоже. Если я сейчас сорвусь первым, объяснять потом придётся не только зачем я вообще полез, но и всё остальное.