Вопрос в том, как это использовать в будущем.
Через несколько секунд дрожь в пальцах вампира почти исчезла. Плечи, до этого висевшие так, словно суставы вот-вот разойдутся, постепенно поднялись. Шея перестала безвольно клониться вперёд. Лицо всё ещё оставалось мертвенно бледным, но серый, пепельный оттенок начал уходить. Под глазами по-прежнему лежали глубокие тени, однако сами глаза уже не были пустыми. В них снова появилась осмысленность.
Удивительно, но за пару мгновений он начал напоминать обычного человека.
— Хр-ра…!
Он на секунду оторвался от туши, сделал короткий, хриплый вдох, будто прогоняя через себя первую волну тепла, и тут же вернулся к еде. На этот раз движения были ещё ровнее. Увереннее. Организм, ещё минуту назад едва державшийся на ногах, начал спешно латать самое срочное.
Я видел, как стягивается надорванная мышца в плече. Не затягивается полностью — всё же заяц точно не входил в его основной рацион, — однако края повреждения перестали расходиться. Тонкие трещины на губах потемнели, потом начали закрываться. Даже кожа на пальцах перестала выглядеть такой сухой, будто он неделю лежал в извести.
Глотки стали реже. Потом стихли совсем.
— Ха-а...
Он не бросил обглоданную тушку. Наоборот, замер над ней на несколько секунд, будто прислушиваясь к себе изнутри и проверяя, насколько далеко получилось отойти от края. Только после этого он медленно выпрямился. И поднял на меня свои пронзительные глаза.
И вот это изменение понравилось мне меньше всего.
Голодная апатия исчезла. Вместо неё вернулся разум. Но явно не человеческий.
— Лучше, — хрипло сказал он, и голос у него теперь звучал заметно чище. Всё ещё скрипуче, всё ещё с надломом, но уже без той пустоты, которая была раньше.
Я скользнул взглядом по маленькой тушке у его ног.
— Ненадолго, — ответил я. На одном зайце далеко не убежишь.
Угол его рта едва заметно дёрнулся.
— Ты прав... Но... Этого ты и хотеть?
В точку.
— Как тебя зовут? — спросил я.
Он моргнул медленно, как человек, давно отвыкший представляться.
— Ганс... Vermutlich. Так... меня звать, когда-то.
Я наблюдал за каждым его движением, медленно задавая вопросы.
— Как ты оказался в том ящике, Ганс?
— Mich... поймать, — выдавил он после короткой паузы.
— Кто? Нацисты?
Он медленно кивнул.
— Ja... Но потом... забрать... красные.
— Они ставили на тебе эксперименты?
На этот раз в его взгляде мелькнуло раздражение. Не на вопрос — на саму постановку.
— Nein... Мы не крысы... — он поморщился, подбирая русское слово. — Чистая кровь.
— Чистая кровь? Сильно сказано. И что это значит?
Он тяжело сглотнул, а затем наконец отвёл взгляд от мёртвой туши.
— Es gibt... старшая. И... младшая. Рождённые. Geändert. Не лаборатория...
Я кивнул. Уже лучше. Если коротко — существуют младшие и старшие линии, а также рождённые и обращённые. Но все они не жертвы эксперимента.
— Так тебя обратили?
— Ja...
— Как давно?
Он криво усмехнулся.
— Vor sehr langer Zeit. (Очень давно).
— Сколько тебе лет?
— Устать... говорить... нет сути... — он поднял взгляд на меня и прохрипел: — Du? Ты... не человек... Wer?
Кто я?
Хороший вопрос. Но отвечать на него я не собирался.
— Сейчас вопросы задаю я, — сказал я спокойно. — Потом, может быть, я позволю задать их и тебе.
Он ничего не сказал, но усмехнулся, давая понять, что готов отвечать. Выбора всё равно не было. Как и полагается хищнику, он чувствовал, что я намного выше в пищевой цепочке. Быть может, поэтому стал таким сговорчивым?
— И кто тебя обратил?
— Senior...
— В Карпатах?
Он не ответил, лишь молча отвёл взгляд.
— И немцы, я так понимаю, знали, кого поймали?
— Ja... Насколько мне знать... Хотеть кровь. Хотеть карта... Хотеть ещё. Хотеть делать своих. Нас много… Поймать.
— И как? Получилось?
Теперь на его лице появилось уже не раздражение, а что-то похожее на отвращение.
— Nein. Можно сделать урод... Untervampir... Голодный мясо. Но не wir.
Очень интересно. Не советский проект и не немецкая удача в пробирке. Хотя проверить его на обман сейчас было невозможно.
С другой стороны, откуда ему знать, преуспели ли учёные? Нельзя исключать, что где-то уже создали целую армию подобных.
При этом не похоже, что этот экземпляр особенно силён, да и у меня не было времени полностью его восстанавливать. К тому же глупо судить о виде по одному представителю, которого держали голодным в железном ящике. Я помнил, что в этом мире вампиры владели не только клыками. Магия, внушение, работа с разумом — это уже звучало интереснее. А магия была одной из немногих вещей, которые мне стоило держать в уме. Этот, может, и слаб, но через него можно было выйти на старших, которые были вполне способны угрожать даже криптонцу.