Он постучал один раз.
— Петров. Подъём.
— Так точно.
Я оделся быстро, умылся ледяной водой, потом забрал с подоконника пробирку с тёмной кровью и завернул её в носовой платок. Полезный сувенир. Главное теперь — сохранить её так, чтобы она не превратилась в бесполезную грязь раньше времени.
В коридоре пахло табаком, мокрой ватой и свежим сургучом. У аппаратной стоял дополнительный часовой. Дальше двое связистов молча тянули новый провод по стене. Из боковой комнаты вынесли короб с документами, уже перевязанный лентой.
Виновных уже не искали, скорее закрывали вопрос. Оно и понятно — таков приказ.
Это, пожалуй, и было самым разумным из всего, что здесь сделали после побега.
Волков ждал у стены. На щеке у него темнела царапина. Вчерашняя гонка по лесу не прошла для него даром. В остальном он был явно раздражён: не спал и был вынужден заниматься лишней работой. По-хорошему мы уже давно должны были покинуть объект.
— Идём, — сказал он.
— Уже всё решили?
Он бросил на меня короткий взгляд.
— Не твоего ума дело.
— Что-то не так?
Он не ответил. Просто пошёл вперёд.
Насколько я знал, ему ничего не предъявляли, но вчерашний вечер для него тоже не закончился бесследно.
Вскоре мы прибыли.
Князев сидел в маленькой боковой комнате за аппаратной. Там было тесно, сухо и душно от табака. На стене висела карта района, на столе лежали две закрытые папки, полевой телефон и машинописный лист.
Кроме Князева в комнате находился только незнакомый капитан МГБ — худой, аккуратный, с аккуратно выбритым лицом.
Основное совещание уже прошло без меня. Но оно и понятно. Все уже выслушали всё, что им было положено, остался только «приглашённый умник».
— Садитесь, Петров, — сказал Князев и кивнул Волкову, который закрыл за мной дверь.
Я сел.
Капитан открыл папку, сверился с каким-то листом и только потом посмотрел на меня.
— Петров Иван Петрович. В период инцидента вы привлекались к технической работе на объекте. По факту случившегося предупреждаетесь о неразглашении. Обстоятельства происшествия относятся к закрытым материалам. Любые разговоры о произошедшем на объекте вне служебной необходимости будут расценены соответствующим образом. Вам всё понятно?
Сразу перешли к делу. Это хорошо.
— Понятно.
Значит, удастся закончить со всем быстро.
— Вопросы?
Я не раздумывая ответил:
— Всего один… Когда отъезд?
Капитан мельком глянул на Князева. Тот ответил сам:
— Сегодня.
Вот и хорошо.
— Куда меня направят? — спросил я.
— Сначала в Москву. Дальше всё узнаешь.
Капитан подвинул мне лист.
— Подпишите.
Я взял бумагу и моментально всё прочёл. Всё было составлено грамотно и без лишних фантазий: участвовал в техническом обеспечении; сведениями о специальном грузе не располагаю; обязуюсь не разглашать обстоятельства служебного инцидента. Ничего лишнего и подозрительного. Сухой язык государства.
Я поставил подпись.
Капитан убрал лист обратно в папку, коротко кивнул Князеву и вышел.
Князев дождался, пока за ним закроется дверь, потом нажал кнопку на полевом телефоне.
— Дежурного ко мне через восемь минут. И начальника связи тоже.
Он положил трубку и только после этого посмотрел на меня. В комнате стало заметно тише.
Князев не спешил говорить. Он ещё раз просмотрел бумаги, перевернул один лист, потом наконец поднял на меня глаза.
— Вы вчера вели себя разумнее многих взрослых.
— Повезло… Наверное.
— Повезло? Сомневаюсь. Скорее, вы доказали, что способны верно оценивать обстановку.
Он сказал это спокойно, без всякой похвалы. Просто как констатацию факта.
— А теперь послушайте меня внимательно, Петров, — продолжил он. — То, что случилось здесь, вас больше не касается. Не потому, что вы слишком много увидели, а потому что дальше это уже не ваша линия. Искать будут другие люди.
— Я понимаю.
— Это хорошо. Потому что некоторые на вашем месте начинают путать доступ с доверием. Не советую.
Разумно. Я просто промолчал.
— Сегодня вас снимут с объекта, — продолжил Князев. — Но там, куда вы едете, вам никто ничего объяснять заранее не станет.
— Чернов продавил?
Князев чуть дёрнул углом рта.
— Чернов высказал своё мнение. Наверху его услышали. На этом достаточно.
Я кивнул. Вчерашняя история с контейнером ускорила процесс, но не создала его с нуля. Решение по мне назревало и так.
— И ещё одно, — сказал Князев. — Не стройте из себя человека, которому теперь открыли все двери, Петров. Вас переводят туда, где от вас, возможно, будет больше пользы.
— Я понимаю.
— Надеюсь. Потому что полезные молодые люди чаще всего портят себе жизнь не глупостью, а слишком ранней самоуверенностью.