Полёт вышел долгим. Машину потряхивало, а гул моторов забивал всё остальное. Ковалёв почти сразу закрыл глаза и откинулся к борту, будто мог спать где угодно, хоть в грузовом отсеке, хоть на ящике с боеприпасами. Я тоже не тратил силы на беседы. Сидел, слушал, как дрожит обшивка, и смотрел в круглый иллюминатор на кашу облаков. В этом мире это был мой первый полёт, и довольно символичный. Не я выбирал курс, не я сидел у штурвала, да и машина сама по себе была словно из тех страниц, которые я когда-то листал как историк, а не как пассажир.
Очень приятное чувство. А ведь родное село было всё дальше и дальше… Благо, я уже отправил письмо домой.
К вечеру нас пересадили на другой транспорт уже под Москвой. Там всё прошло ещё быстрее: короткая проверка, бумаги без слов из рук в руки, новая машина и новый водитель. Ковалёв остался со мной — его задачей было довести меня до конечной точки и сдать лично.
Дальше поехали на северо-запад.
Шоссе было тёмным, лес по обе стороны стоял глухой стеной. Редкие посты пропускали нас без возни, будто номер машины знали заранее. Несколько раз я видел боковые дороги, уходящие в чащу, узкие, но вычищенные до чёрного льда. В такие обычно уезжают не за дровами.
Ближе к утру машина свернула с основной трассы на более узкое шоссе. Сначала пошли сосны. Потом вдоль дороги потянулся высокий забор с двойным рядом колючки поверху. Ровная, спокойная основательность. Это место строили не на месяц и не на случай аврала.
Атмосфера соответствовала. Чужие сюда не попадали, а свои, судя по всему, давно привыкли держать язык за зубами.
На проходной я успел заметить раскрытый журнал. В графе прибытия стояло коротко: КБ-1.
За воротами уже открывался другой мир. Два длинных корпуса из тёмного кирпича, широкий административный блок с высокими окнами, гаражи в стороне, водонапорная башня, мачты связи, аккуратно расчищенные дорожки между зданиями. Всё без архитектурной красоты, зато с той правильной советской добротностью, которая сразу давала понять: деньги сюда пускали не на фасад, а на дело. Даже снег здесь лежал иначе — ровными валами вдоль тротуаров, будто и его уложили по плану.
На КПП нас ждали заранее. Ворота открыли почти сразу. Один из охранников только сверил бумаги, второй мельком посмотрел на меня и посторонился.
Дальше машина медленно пошла по внутренней дороге. Я смотрел по сторонам и уже понимал, чем это место отличается от станции. Там всё держалось на режиме, спешке и страхе допустить ошибку. Здесь чувствовалось другое — размер, деньги, люди и задачи, для которых строят не времянку, а целый закрытый мир. Даже воздух был иным: угольное отопление, электрика, горячий металл, лак, нагретая изоляция, что-то лабораторное и очень дорогое по советским меркам.
Признаюсь, я был под большим впечатлением. Ведь меня направили в самое сердце советской ракетной программы!
А затем у главного корпуса нас встретили двое…
_________
*Ли-2 — советский военно-транспортный и пассажирский самолёт, лицензионная версия американского Douglas DC-3. До 1942 года выпускался под обозначением ПС-84; в войну и после неё широко использовался как транспортный самолёт в ВВС и гражданской авиации СССР.
___________
Уже вышли 25-26-27-28-29 главы! (Подробнее в примечаниях автора)
Глава 25. Беркут
У главного корпуса нас встретили двое.
Первый — майор с папкой под мышкой, сухой, лысеющий, с тем типом лица, который не запоминается ровно до тех пор, пока он не открывает твоё личное дело. Второй — инженер в гражданском пальто, высокий, сутулый, с глубоко посаженными глазами и руками человека, который всю жизнь имел дело не с бумагами, а с железом.
Ковалёв остановился первым, коротко представился, передал бумаги. Майор пролистал верхний лист, сверил мою фамилию, дату, отметку о маршруте, потом поднял взгляд.
— Петров Иван Петрович?
— Так точно.
— Хм, — майор осмотрел меня с ног до головы. Впрочем, к такому я уже привык. Даже инженер невольно задержал взгляд на моих габаритах. Но пока говорил только майор. — Следуйте за нами.
Внутри было тепло. Батареи работали, окна не тянули, полы были натёрты до тусклого блеска. По коридору тянулась ковровая дорожка, двери шли подряд — матовое стекло, таблички с номерами, местами красные лампочки над косяками.
— Чемодан оставите внизу, — сказал майор, не оборачиваясь. — После оформления получите комнату.
— Так точно.
Затем мы прошли в небольшой кабинет с двумя сейфами, портретом Сталина, зелёным сукном на столе и двумя стульями. Там меня ждали новые бумаги.