«Интересно, почему она так не хочет замуж. И что же такое с ней случилось, что она до сих пор не вышла замуж?» - подумал Грэнс, глядя ей вслед, когда она поспешила уйти из столовой.
- Прошу прощения, - извинился перед ним норд Парс, - для моей дочери это очень неприятный разговор. Но обещаю, что я поговорю с ней. Она все понимает. Просто…
Он не закончил свою мысль, по лицу прошла волна боли. Грэнс понял, что ему пора уходить. Он попрощался с хозяином, договорившись о следующей встрече.
За время подготовки к свадьбе он дважды заезжал к норду Валеста чтобы уточнить все важные моменты и подписать необходимые документы. Он встречался с Нейрис за обедом. Она снова сидела за столом напротив, не поднимая на него взгляда, всегда была нахмурена и сосредоточена. Он не старался ее разговорить, понимал, что она не готова на более близкие отношения. Его удивляло поведение девушки. В отличии от Лайры, она не строила ему глазки, не делала никаких намеков, не цвела от счастья, что ее кто-то согласился взять замуж несмотря на ее «особое положение». Он никак не мог понять, как ему вести с Нейрис, чтобы быстрее выполнить условия этого договора.
***
Когда он увидел девушку, которая вышла к нему в свадебном платье, он был поражен ее красотой, нежный жемчужный цвет платья подчеркивал нежность ее лица, ее темно-серые глаза словно светились изнутри. Даже ее строгая прическа сегодня выглядела немного по-другому, легкая прядка, выпущенная из пучка справа кокетливым локоном спускалась на плечо. Платье облегало стройное тело девушки и струилось по ее длинным стройным ногам. Тонкое кружево лифа обрисовывало ее небольшую, но красивую грудь, что заставило его волноваться, как мужчину.
В Храме он снова любовался своей случайной невестой, видел ее настоящие эмоции, когда она смотрела на отца, переживая о ее состоянии. Грэнс надеялся, что она тоже уделит ему немного своего внимания, но девушка все время была рядом со своим отцом, бережно поддерживала его, помогая сесть в коляску, а потом дома выйти из нее.
За столом Нейрис снова почти не смотрела на него, только бросая тревожные взгляды на отца, который чувствовал себя явно не слишком хорошо. Потом отец и лекарь ушли. Через пару минут поверенный, который тоже был с ними, откланялся и поспешил домой. Они остались за столом вдвоем. Нейрис явно чувствовала себя неловко, не зная, о чем может с ним говорить. Он снова вдруг вспомнил Лайру, которая сейчас была бы счастлива и трещала всякие глупости без умолку. А Нейрис просто сидела и не делала никаких попыток, чтобы понравиться ему. Это даже начинало его злить, ведь им придется ложиться в постель, чтобы зачать ребенка. Не будет же он все делать один?
В доме норда Парса ему выделили очень приятную комнату в голубых тонах. Домашний слуга помог ему разобрать вещи, показал, что и где находится в доме и как вызвать слуг в случае необходимости, потом поклонился и вышел. Грэнс какое-то время раздумывал, что делать дальше, надо как-то выполнять условия договора. Он дождался вечера, потом переоделся в домашний костюм и накинул халат, пошел в комнату к своей временной жене.
Она явно его не ждала, испугалась, подскочила со стула, постаралась отступить от него как можно дальше, невольно сжимая в руках щетку для волос. Ее волосы были распущены и темно-русым водопадом накрывали плечи. Темно-персиковое домашнее платье облегало ее фигуру, давая возможность видеть, как она тяжело дышит.
Ему стало смешно. Если им так нужен наследник, так почему она ведет себя, словно дикая кошка, которую надо приручать? Он подошел к девушке. Она замерла перед ним, боясь пошевелиться. Он почувствовал ее тонкий запах – пион с медом, от которого у него даже немного закружилась голова. Он мог бы обнять ее сейчас, поцеловать, сделать то, для чего они заключали этот брак, но еще раз посмотрел в ее перепуганные глаза, в которых читался ужас, отступил. А потом был неприятно поражен, когда Нейрис высказала ему свои пожелания, как видит их отношения. Она словно обговаривала сложные пункты очередного договора. И неприятно царапнули ее слова-просьбы следить за своим поведением с женщинами. Ему хотелось ответить ей что-то резкое, обидное, но увидел в ее глазах такое отчаяние, что просто подошел к ней ближе, погладил ее щеку, которая горела румянцем. Под его пальцами была нежная бархатная кожа, теплая, что захотелось поцеловать девушку. Но она с такой силой сжимала свою щетку, что он решил отступить. Потом в своей комнате вспоминал ее распахнутые от какого-то ужаса темно-серые глаза и ее слова о том, что она была обманута. Интересно, что за урод так напугал девушку, что она боится прикосновений?