- Делай, что сказал! – с плохо скрываемым надрывом в голосе крикнул Занлар и, не дожидаясь ответа, тут же поворотился по другую сторону, к Рагнару. – Рагнар, ты это сделаешь.
Он не заставил повторять дважды. Обратился пёстрокрылым ястребом и улетел, я даже глазом не успела моргнуть.
- Ты что, издеваешься?
Я так была изумлена сим неожиданным поворотом, что ничего другого мне просто в голову не пришло.
Занлар не слышал меня. Он одарил Моа столь тяжёлым, всё понимающим взглядом, что тот не выдержал. Весь сжался, как нашкодивший щенок, и попятился к стене, словно к ней прикованный.
- Ты запрещаешь мне? – не унималась я.
Ситуация представлялась настолько нелепой, что я издала нервный смешок. Однако он не терпел никаких возражений.
- Да. Я запрещаю. Тебе.
Я давно тесно работала с быками и хорошо знала все их повадки. Но ещё никогда, при всём моём неукротимом норове, мною не овладевала бычья ярость. Ярость, которая отключала их мозг и заставляла нападать и не останавливаться, пока жертва не перестанет шевелиться и не превратится в бездыханный кусок мяса.
Сейчас я близка к этому. Занлар осмелился покуситься на святое.
Инстинктом животного Зуларет почувствовала мой настрой и стала между мной и владыкой. В этот раз в её движении не было угрозы, только стремление защитить.
Сощурив веки, я презрительно оглядела его.
- Да какое право ты имеешь? – выплюнула и ушла, не оглядываясь.
Глава 21
Никогда доселе меня настолько не бесило право Занлара требовать моего подчинения. Я – первая эспада Иревеи, что мог он сделать мне? У него нет власти надо мной. Я бы посмеялась ему в лицо в ответ на его бестолковую попытку укротить меня. К вящему прискорбию, ко времени возникновения столь остроумной мысли я уже убралась далеко за приделы его хором.
Но моё торжество длилось недолго. Утром следующего дня я как обычно пришла на арену. Я вела себя как ни в чём ни бывало и совсем выкинула синьорскую угрозу из головы, чего нельзя было сказать о торчавших в амбаре скотниках. Они здорово напряглись при моём появлении. Я не обратила на это никакого внимания, переоделась и отправилась к бычьим денникам. Там не оказалось ни одного моего быка, зато почему-то был мастер Иссинион с учеником Баталлой. Иссинион накрепко повязывал кушак на штаны, а Баталла старательно чистил проржавевшие бандерильи.
- Что вы тут делаете? – спросила я с удивлением.
Иссинион вообще был малоразговорчив и отвечал только по существу. Вот и сейчас он остался верен себе:
- Хочу показать ученику несколько приёмов перед выступлением.
- Сейчас? В моё время?
- Это было твоё время. А сейчас оно свободно, - бросил Иссинион и прошёл мимо меня на выход. – Пойдём, Баталла.
- Где мои быки? – изо всей силы закричала я.
- Почём знаю? Спроси у скотников.
В дальнем конце амбара два скотника, Ерофей и Пантелеймон, выводили быка Сияма. Завидев меня, они вжались в его пружинистые бока и хотели убежать. Но бежать было некуда. Выход призывно сиял за моей спиной.
- Кто мне растолкует, какого чёрта здесь творится?
И гром среди ясного неба не произвёл бы на них более устрашающего впечатления, чем мой грозный голос и взбешённый вид. Они ребята ещё молодые, моложе меня, и, думаю, я им представлялась божеством всякий раз, когда выходила на арену, и сущим монстром, когда впадала во гнев. Так что они вконец растерялись и толком не могли мне ничего путного сказать. Даже Сиям, и тот отвечал мне меланхоличным взглядом разочаровавшегося философа.
Я готова была в прямом смысле слова вытряхивать из них вразумительные слова, когда услышала до боли знакомый Федькин голос за стеной снаружи, с каким он обычно травил байки перед мужиками. Я бросила своих жертв и выскочила на свежий воздух. Вся честная компания – Федька, Изицил, Ян, Мирон – все мои скотники, - вместе с батькой Редием курили и гоняли балду на задках амбара. Федька гордо и весело восседал на заборе. При моём появлении улыбка сползла с его широкого лица.
- Эспада Ла-Рошель…
- Где они?
- Всех отправили на посевную, - ответил Федька.
- С какой стати? Кто велел?