Видать, Федька совсем дурак, если думает, что я соглашусь. Не пойду падать в ноги и каяться. Да я скорее умру тут же, на месте. Нет, реши он перерезать всех быков в Иревее, я не сделаю этого. Это будет означать признание вины, а я не чувствовала себя виноватой ни на йоту.
Шера, слушая мои излияния в сельгином трактире, лишь головой качала.
- Не надо было тебе гневить его, - говорила он. – Всё-таки слова такие крутые сказала. Зря ты это, Роша, очень зря.
- Я по справедливости сказала, - отвечала я. – Он изверг. Ты знаешь, как он выбил из Севки признание? Он его пытал! Пытал свободного иревейца! Когда такое на нашей земле видано было?
- Так за дело же, - пробовала возразить моя подруга. – А ты что же, из-за Севки так разошлась? Жалеешь ты его, да?
- Да нет, не жалею. Я б сама его прибила за мерзкие слова. Поделом ему.
- А мне вот жалко его, - продолжила Шера. – Нехорошо так кончил, ой, нехорошо.
Покручинилась она ещё немного о незавидной участи изменника и о превратностях человеческой судьбы поразмышляла, да потом и заявила, что события в её жизни большие грядут.
- А Бридо меня, представляешь, давеча в жёнки позвал. Каково, а! – не удержала она радости, вся сияя.
Я очень удивилась.
- И ты согласилась? После всех тех коленец, что он выкидывал?
- Ну а отчего же не согласиться? – пожала плечами Шера. – Хоть и измен, и чудачеств я от него натерпелась. Сходимся, чай, не впервые, да в этот раз, смотрю, надолго. А чего мне? Мне звёзд с неба, как некоторым, ловить не приходиться, - она размашисто шлёпнула меня широкой дланью по спине. – Далеко не первой свежести уж я. В старухи скоро обращусь. А тут намерения серьёзные, человек с достатком, пьёт мало, мозги мне канителить дюже не будет. Да как плохо с моим первым мужем тогда получилось, вот душа с тех пор места себе не сыщет.
Шера сказывала, что первый муж её давным-давно умер, оставив ей ребёнка, она совсем ещё девицей была. Ребёнок вскорости заболел и тоже умер. С тех пор она, окаянная, всё одна. Порадовалась я за неё.
- И когда теперь ждать торжества?
- Да обожди ещё. Как все посевные пройдут. А пока и времени-то нет. Он у меня ещё подвязался к Фроське-землепользовику, за орошение пересыхающих заречных полей взялся. Говорит, куш с этого дела большой поиметь можно. Фроська, говорят, в большом почёте теперь, с самим светлейшим о том разговор вёл.
Я ничего не ответила.
- Ну а ты чего теперь делать думаешь? Воротишься к светлейшему?
- Да ни за что! – фыркнула я. – На кой чёрт? И так слишком затянула дело с этим своим бестолковым обещанием. Такие игры мне не по нраву. Давно уже меня его придурь раздражала, с самого начала.
- Так почему же ты сразу от него не ушла?
Закономерный вопрос. Однако он обескуражил меня. Что ей ответить? Что я купилась на его отношение? Что не уходила, потому что мне было хорошо с ним? Кажется, тогда впервые я поняла, что так оно и было. Но я не могла признаться в этом никому другому. Я бы и сама не хотела, чтобы это было так. Мне никто не нужен, никто и никогда. Тем более светлейший синьор иревейский. Мы с ним совсем разные и никогда не сможем понять друг друга. А после того, что он посмел сделать… нет, отныне между нами не может быть ничего общего! Поигрались, и хватит. И хватит…
- Не знаю. Разум, шельма, одурманил, вот и не ушла.
- А ты знаешь, - посерьёзнела Шера, - а я вот всегда верила, что он колдовать умеет, чтобы он там тебе не сказывал. Прямо чувствую, что умеет.
- О Господи, Шера, я уже оскомину набила тебе говорить, он просто собиратель редкостей и странной ерунды.
- Да я не о том даже! Да ты вспомни, какие у него глаза. Ты когда-нибудь видала такое? Вот то-то же. Я же видела его всего пару раз мельком, да и то мне почудилось, он одним взглядом всю мою душу наизнанку выворачивает. Неужели ты не чуяла?
- Ну чуяла. И что с того? Он утверждает, что хорошо знает людей.
- Не знаю-не знаю. Может, он не рассказывает тебе всего?
В раздражении я возвела глаза к потолку.
- А я бы всё-таки на твоём месте сходила к нему и замирилась, - советовала Шера.