- Да ты вообще слушала, что я тебе с самого началу вдалбливала? Чтобы я главу перед ним преклоняла, да в ноги кланялась! За кого ты меня держишь? –скривилась я с отвращением.
- О разошлась-то как! Да кланяться не надо. Ты хитрее будь. Вспомяни наши женские уловочки. Ты к нему с лаской приди, с обхождением. Наше, женское, оно всегда действует безотказно.
- Нет, Шера, - покачала я головой. – Я этого не умею, сама знаешь.
- Э, как с быками на арене играючи шутя – это она запросто, а таких простых вещей не умеет! – махнула на меня Шера. – Ладно. А вдруг он решит прийти на тавромахию? Глядишь, тогда и образуется всё.
- Нет, он не придёт, - сказала я.
И хотела добавить, что, раз я выступать не буду, на что же ему будет смотреть. Но из должной скромности всё-таки промолчала.
***
По пальцам одной руки можно перечесть, сколько раз за всё время, что была эспадой, я не выходила на арену на воскресную тавромахию. Бывало, я получала травмы и отсиживалась, пока увечья не заживут. Но нынче было по-другому. Перед началом ко мне подошёл мастер Пал и спросил, как объяснить людям моё отсутствие.
- Если хочешь, я скажу, что ты легко повредилась на тренировке и в этот раз порешила не участвовать, - предложил сердобольный старик.
Но я отказалась. Ни к чему тут его увёртки. Пусть говорит, как есть. Нечего утаивать от народа правду.
И всё же старик Пал поступил по-своему. В результате у него вышло что-то вроде того, что «первая эспада Ла-Рошель по высочайшему синьорскому повеленью не участвует… потому как то забота о ней после покушения на светлейшего синьора и на неё…». Какое лицедейство! Я здорова, как все мои быки вместе взятые, и была возмутительнейшим образом лишена права даже подходить к ним, но об этом никто так и не узнал!
Огюст тоже составлял мне компанию в ряду выбывших. Он только-только начал выползать из-под заботливого материнского крыла, чему был безумно рад. Он быстро оправлялся, но Евдоким ещё не снял ему швов. Такой же самоуверенный, как и всегда, он путался у всех под ногами, бравируя высокопарными словами и поражая грандиозностью задуманного за долгие тягомотные дни болезни. К следующей тавромахии он уж точно выйдет, чтобы стать гвоздём программы и сорвать самые бурные аплодисменты. Хотя лично я очень сомневалась, чтобы он совсем к тому времени оклемался.
Стало быть, сегодня мне ничего не оставалось, как занять место наблюдателя у кромки огороженной песчаной арены рядом со своим старым учителем Саннием Сухим. Незнамо, с чего, но меня почему-то всегда притягивала его угрюмая серьёзность.
Я вообще мало знаю о нём, хотя он был моим учителем долгие годы. Он молчалив и редко что рассказывает. Живёт уединённо и в народе слывёт заядлым аскетом. Чурается общества, особенно того, где много болтают. Даже не представляю, сколько ему лет. На вид зрелый и полный сил, он может оказаться куда старше многих мастеров.
- Ла-Рошель, не пора ли тебе пополнить наши ряды стариков? – было первое, что он спросил, когда я подошла. – При твоих заслугах никто не осудит, отправься ты на покой в тридцать лет.
- Шутки всё шутить изволишь, - недовольно пробурчала я, задетая его словами.
- А я не шучу.
Я посмотрела в его непреклонное суровое лицо, изрезанное глубокими оврагами морщин. Да, должно быть, и вправду не шутит. Он этого и не умеет.
Никогда не дрогнет его смуглое резких чёрт лицо. Оно напоминает старую потрескавшуюся деревянную маску. Из-за немощной слабой ноги он не может долго стоять и опирается о трость. Просто диву даёшься, как он в своё время умудрялся любому здоровому эспаде давать форы!
Когда-то давно он не пропускал ни одного моего ученического выступления, наблюдая всё подмечающим глазом, и ни одна ошибка не укрывалась от него. Всегда ощущала особое воодушевление, зная, что он наблюдает за мной. Интересно, оказываю ли я такое же влияние на Огюста?
Оказаться в числе отставных мне было донельзя странно и малоприятно. Супротив воли фраза Санния о конце карьеры не шла из головы. Хотя он говорил крайне мало, именно его слова запоминались крепче других и особенно западали в душу.
Следом настал выход эспад. Без меня их осталось только двое.
- Гляди, сегодня Амверон заместо тебя будет завершать программу, - сказал мне учитель.