- Светлейший, тут у нас такое дело приключилось… - неуверенно начал мастер Пал.
- Я знаю, что у вас произошло, - перебил его Занлар. – Именно поэтому вы все здесь и оказались.
Старик Пал сконфуженно умолк. И в повисшей тишине аж запищало в ушах.
- Значит, сейчас передо мной эспады Иревеи, все до единого, - протянул Занлар, словно размышлял вслух. – Наконец-то вижу вас всех воочию.
Я упрямо вперила глаза в пол перед собою. Слышала, как рядом сбивчиво от волнения дышал Лемма.
Светлейший не спешил. Казалось, захоти он поиграться с нами в театр марионеток, и другие эспады тут же кинутся исполнять любое его повеление. Я скосила глаза на Амверона. Он силился выглядеть как можно более раскованно.
Снова ясно и отчётливо зазвучал голос Занлара.
- Я давно желал этой встречи. Потому что вы, эспады Иревеи, – истинная элита своей земли. То уважение, которым вы пользуетесь, огромно. И, не сомневаюсь, каждый из вас человек достойный. Но даже среди самых уважаемых и достойных случаются разногласия. Мне бы хотелось, чтобы то, что произошло, было как можно скорее улажено. И я готов выслушать вас и разрешить ваш спор. Ты, как твоё имя?
Вначале я подумала, он указывает на меня, но нет, оказалось, на Лемму. Тот замялся и чуть ли не перепугался.
- Лемма я, светлейший.
- Расскажи, Лемма, отчего же возник ваш спор.
Лемма честно пытался что-то сказать, но у него получалось только нечто невнятное. Занлар обратился к следующему и перевёл пытливый, прожигающий взгляд на Амверона.
- Светлейший, - начал Амверон, не дожидаясь вопроса, - это наши быки пострадали, мой и первой эспады Ла-Рошель, - тут Занлар впервые окинул меня быстрым взором. – Позволь мне сказать честно, как на духу. То, я считаю, вина её, первой эспады. Неспроста ты её наказать изволил. Зарвалась она, все знаем, что зарвалась. Ты, может, не знаешь, оно и раньше у ней было, мы и раньше это ощущали, да, думаю, в последнее время она ещё и безнаказанной себя под твоей властью считает.
- Молчи, Ла-Рошель, молчи, - услышала я горячий шёпот Моа под самым своим ухом. Он успел бесшумно подойти и стать рядом. – Пусть говорит пока.
И он больно, и чтобы никто не видел, сжал мне запястье.
Но когда Занлар преспокойно согласился с бреднями Амверона и сказал, что его слова ещё и смысла не лишены, тут уж молчать было никак нельзя.
- Какого чёрта ты устроил весь этот спектакль?
Моа шикал мне в ухо, но я отмахнулась. Владыка, головы не поворачивая, обратил ко мне стеклянные глаза.
- Когда придёт время, я спрошу и тебя, Ла-Рошель. Продолжай, эспада..?
- Амверон, светлейший. Мы все признаём заслуги Ла-Рошель, но её поведение порою оставляет желать лучшего, - в подтверждение своих слов он покрутился по сторонам, словно призывал в свидетели всех остальных. – Вот мы и решили её слегка проучить. Кто ж знал, что оно так далеко зайдёт.
- Вполне оправданно, - согласился Занлар, выражая живейшую заинтересованность.
А я начала кое-кто смекать. Страшная догадка пронзила меня насквозь.
- Разумеешь, Воропай нарочно оказался рядом с Алавестой?
- Ну конечно, - хмыкнул Амверон.
Он выпятил грудь, его тёмные глаза горели испепеляющей злобой. Он смело повысил голос, видя, что светлейший благоволит ему.
- Ты самого синьора умудрилась довести до белого каления. Что уж про нас, простых иревейцев, говорить.
Вся пропасть ненависти и зависти Амверона вдруг открылась мне во всей своей бездонности. Но только одного я не могла постичь.
- И ты пошёл на это, даже ценой жизни своего лучшего быка?
Амверон равнодушно пожал плечами.
- С тобой всё равно когда-нибудь случилось бы нечто подобное. Ну не может ни один эспада завершить свою карьеру, не упав в грязь лицом хоть один раз. Не пора ли уже и тебе понять это? Особенно с тех пор, как ты стала близка... не имею ничего против тебя, светлейший синьор, ни в коей мере. Но вот она…
Амверон торжествовал, пока я пребывала в изумлении, но ровно до следующих слов Занлара:
- Говоришь, не имеешь ничего против меня, эспада Амверон? Боюсь, мне будет трудно в это поверить.
Вот тут-то струсил подлец знатно. Посмотрел на Занлара, будто тот сейчас прикажет заковать его в кандалы. Но владыка был предельно невозмутим.