- Не понимаю, светлейший синьор, в чём бы тебе было меня упрекнуть…
- Недавно по моему распоряжению казнили человека, - ни к кому конкретно не обращаясь, сказал Занлар. – Один из ваших скотников. Возможно, его поступок явился результатом недалёкого ума, теперь это значения уже не имеет. Но что, если был кто-то, кто надоумил его совершить преступление?
Не понимаю, куда он клонит. Почему он говорит об этом Амверону? Однако тот понял. И стал таким бледным, что я решила, он в обморок грохнется.
- Владыка, я… - с трудом пролепетал он и в волнении переглянулся с Леммой. Странное дело, но и у того вид был не лучше.
- Расскажешь присутствующим, или мне самому им объяснить? – холодно осведомился светлейший. Ответа он не дождался. - Как странно иногда всё складывается. Тот человек перед смертью поведал мне интересную вещь. Он сказал, что когда он никого не смог сыскать, кто согласился бы убить меня в собственном доме, нашлась пара его приятелей, которые посоветовали: «Если хочешь что-то сделать, сделай это сам». И что этими приятелями были вы, эспада Амверон и, - Занлар оборотился к стоящему рядом со мной Лемме, - и Лемма, если не ошибаюсь.
Я услышала, как тоненько ахнул за моей спиной мастер Пал.
- Быть того не может!
Амверон с Леммой кинулись к ногам Занлара.
- Ради Бога, светлейший, выслушай нас!
- Этот олух, Севка, не правильно нас понял! Да-да, мы взаправду видались с ним незадолго и знали, что он задумал! Но он не так нас понял! Я, я не о том речь вёл. Я сговорил ему тогда… не самому же тебе это делать, право слово! Я не верил, что он решится на такое. Да никто бы не поверил, - отчаянно шептал Амверон.
- Ах, ты подлая змея! – прошипела я и дёрнулась вперёд. Моа схватил меня за руку и удержал.
Между тем те двое продолжали плакаться и унижаться перед владыкой, вымаливая прощение. До чего же противно и гадко было смотреть на них! Крайне отвратно сознавать, что вот это мои братья по цеху, эспады Иревеи. До чего же обеднела моя земля, если ими становятся такие люди!
- Прости нас, светлейший, умоляю! Против тебя зла не держали и не держим! Думали Ла-Рошель проучить: высоко больно метит. Терпеть её нет сил никаких, и Севка Пегий её ненавидел за то, как она с ним поступила. Вот на том мы с ним и сошлись.
Занлар не проявлял к их стенаниям никакого участия.
- Мне не очень-то льстит, когда меня используют, чтобы сводить друг с другом личные счёты, - с металлическими нотками в голосе произнёс он. – Ваша зависть и неприязнь к первой эспаде Ла-Рошель – это ваше личное дело. Не надо вмешивать в него других.
И когда Амверон с Леммой уже совсем было решили, что грозит им компанию Севке на виселице составлять, Занлар добавил:
- Впрочем, передо мной вы по-настоящему виноваты лишь в том, что, зная о готовящемся злодеянии, ничего не сказали. Но и ваша сестра по ремеслу, Ла-Рошель, грешна тем же. Люди в вашей гильдии очень верные, мастер, - обратился светлейший к старику Палу, - своих чужим не выдадут. Я не буду их наказывать за это. Но в будущем не спущу подобного с рук. Ну всё, господа, довольно! – он с видимым утомлением жестом руки заставил Амверона и Лемму отодрать задницы от пола и подняться. – Ну вот, кажется, мы закончили с эспадой Амвероном. В таком случае, не смею вас больше задерживать. Я и так потратил слишком много вашего времени. Думаю, теперь, когда мы всё выяснили при многочисленных свидетелях, ты, мастер, наверняка захочешь донести и обсудить услышанное с остальными.
Старик Пал выкатился вперёд. Он был очень взбудоражен и весь красен от волнения.
- Даже не знаю, владыка, как тебя благодарить, что уделил нам столько времени…
- Не допускайте подобного впредь – и довольно! – усмехнулся Занлар.
По мановению его руки оборотни распахнули двухстворчатые двери. Каждый, выходя, глубоко откланивался синьору и пятился задом. Амверон и Лемма чуть ли не оземь пали – то ли по причине самого глубокого почтения, то ли оттого, что ноги их подкашивались и не держали.
- Ла-Рошель, останься.
Неимоверным усилием воли я заставила себя послушаться. Моа продолжал цепляться за меня, словно боялся, что иначе я убегу.
Едва двери за последним уходящим мастером Палом, отвешивающим почтительные поклоны на все стороны – самому синьору, каждому из его слуг, мне – закрылись, как я повернулась к Занлару.