- Ты с ними заодно!
Он глаз с меня не спускал, и ничто не выдавало его чувств.
- Милая Ларе, я не могу быть с ними заодно.
- Это почему же?
- Потому что они хотят моей смерти. И хотели всегда, с самого начала.
- Ну это уж я не знаю.
Наверняка они такие же, как он, и отлично поймут его, куда лучше, чем я. Занлар уже успел показать, каких дел способен наворотить в Иревее он один. Так что же будет, когда сюда заявится их целая орда?
Он медленно встал, медленно подошёл к окну, беспричинно поведя рукой по газовым шторам. Долго не отвечал, задумавшись глубоко о чём-то своём.
- Я знаю, - сказал он, наконец. – И я объясню тебе причину. Она глубоко в моём прошлом. Мои родители умерли рано и оставили мне, восемнадцатилетнему мальчишке, огромное состояние. И, должно быть, нельзя винить людей за то, что им было сложно устоять перед ним. Мне вдруг открылось, сколько вокруг отзывчивых, желающих принять искреннее участие в моей жизни людей. Ко мне потянулись доселе мне неведомые родственники, советчики, покровители, благожелатели. Каждая женщина от пятнадцати лет уверяла, что мечтает быть моей женой – а, может, любовницей, сестрой, тещей - конечно же, неизменно любящей; а каждый мужчина – дядей, опекуном, советчиком, тестем, деверем - не важно, если это давало им право на меня и на то, чем я обладал. Но по-хорошему со мной не вышло. Тогда они стали действовать иначе. Меня шантажировали, угрожали, пытались проникнуть в самые мои сокровенные мысли, узнать мои слабости, отравить, уничтожить. И не стоять мне сейчас перед тобой, Ларе, не овладей я тогда в совершенстве теми правилами, по которым они со мной играли. Чтобы выжить я должен был заставить этих людей понять, с кем они имеют дело. И что ошибок я не прощаю. Я всегда должен был быть на шаг впереди каждого из них. Помнишь, однажды ты сравнила меня с гиеной? Да, я стал самой злобной гиеной из всех. Тогда я уяснил одно простое, звериное правило: пока остальные гиены скулят и боятся, лишь одна может спать спокойно.
Он вернулся и встал передо мною. Теперь я снова, спустя долгое время, почувствовала волнами исходящую от него угрозу – не такую, что ощущала от близости гигантов-иревейских быков, а угрозу скрытую, что источает мирная река, на дне которой прячется зыбучее болото, или ягода, скрывающая под яркой блестящей оболочкой свой яд. Да, он был поопаснее любого быка или волка. Он был как змея. Невольно я насторожилась. Не представляла, чего ждать от него. Но я никогда не боялась, и он это знал.
Занлар прекрасно владел собой. Вот и сейчас он сбросил маску и снова стал чрезвычайно приятен и обходителен: уж и не почудилась мне та перемена, что в нём только что произошла?
- Так что их страх зиждется на моей силе. Они боятся меня, а значит, уважают. Никогда не хотелось признаваться себе самому в справедливости данного правила, но каждый раз убеждался, что так оно и есть. Помнишь, я говорил тебе, что в основе уважения лежат только страх или любовь? Думаешь, тогда я говорил лишь о твоём народе? Но и люди моего круга точно такие же. Именно среди них я осознал эту нехитрую истину. Страх заставляет ненавидеть того, кто его внушает. И тут не может идти речь ни о каком доверии. Так что для меня они такие же враги, как и для тебя.
- Не знаю, что ты задумал, но зачем тебе я?
- Мне нужны союзники, - он сел рядом со мною. – И у тебя здесь будет своя роль.
- Вот уж не буду плясать под твою дудку!
- Ла-Рошель, выслушай меня. Эти люди очень опасны. И они умеют добиваться своего, уж я-то знаю. Иревея богатая земля, и они хотят во что бы то ни стало заполучить её. Положить конец синьорству и завладеть ею полностью. А потому сейчас им очень мозолит глаза только моя скромная персона. На меня и так уже было совершено одно покушение. Уверен, будут и другие. Они предпримут ещё попытки избавиться от меня. Я не стану этого ждать. Я напишу письмо с приглашением на имя главы одной из тех семей, которые заправляют всеми делами на моей родине. Его зовут дон Вольтессар, Вольтер Теора. Его семья сейчас самая влиятельная. За последние годы она подчинила себе все остальные семьи. Кого-то принудили силой, кого-то просто купили служить своим интересам.