- О нет, с этой ролью по силам справиться лишь тебе, Ларе.
Я глянула на него, ожидая разъяснения, почему же именно мне, по его разумению, уготована столь сомнительная честь. Но он молчал.
А ведь правда, я едва ли что о нём знаю. Никогда не сказывал, откуда он, какую жизнь вёл ранее, и как заполучил Иревею во владение. Да я сама не спрашивала. В сущности, одно, что я точно выяснила, это что он всё-таки не колдун, несмотря на все те странные и необъяснимые вещи, которые творятся в его чертогах, и что суждения, которые высказывал он, я больше ни от кого и никогда не слышала.
Интересно, почему он нынче пренебрёг прогулкой по своему саду – после вчерашнего приключения я решила, ноги моей там не будет с наступлением темноты – и отправился со мной? Хочет покрасоваться перед иревейцами? Или что другое у него на уме? По крайней мере, хотя бы одного своим знакомством с ним я добилась: он больше не затворничает в стенах своего дома. Вот только я не была до конца уверена, что это обернулось нам к пользе.
От реки наш путь пролегал вдоль раскинутых по обе стороны свежераспаханных полей и мимо крестьянских изб, пока мы не подошли к моему двору. Этим утром иревейцы были озабочены бедами от прошедшего ливня: у кого крышу прохудило, у кого затопило сарай или размыло посев. Кругом стояла суматоха, но люди всё равно, стоило им увидеть светлейшего синьора, бросали все свои дела и бежали ему кланяться. Меня это раздражало: да когда же они, наконец, привыкнут?
Занлар с неподдельным интересом рассматривал наши сбившиеся в кучу, съехавшие друг на друга одноэтажные бараки. Людей с них – посмотреть на светлейшего – высыпало немерено. Даже на широком дворе стало тесно.
Из трактира Сельги выбежала сама старуха. За нею высыпал весь её выводок детей и внуков. Завидев светлейшего, она ахнула, убежала обратно и снова выскочила, неся на вытянутых руках большой свежеиспечённый каравай на ярком полотенце.
С видом полноправной, но очень смущённой хозяйки нашего двора она, окружённая целым сонмом родни, подковыляла к нам и заплетающимся языком, боясь, как бы какая брань с него с испугу не соскочила, предложила владыке откушать.
- Хлеб-соль, милостивый господин. Для нас почёт большой вас потчевать.
Занлар не пошевелился и ничего не отвечал.
Старуха Сельга, переживая, как бы не оскорбить его чем-нибудь, и невежливой скупым приветствием не показаться, и лишнего не наговорить, начала оправдываться:
- Вы уж простите, что мы так скромно. Если б слыхать заране о вашем визите. А тут дождь, шельма, на всю ночь зарядил, я и приуготовиться толком не поспела. Это вот спасибо Маришке Беленькой, матери одарённого вашею милостью Огюста, за угощенье. Вот у кого всегда всё ко времени…
- Спасибо тебе, хозяйка, за радушный приём, - тихо перебил её Занлар.
Медленным движением он отщипнул от печёной косы каравая, но есть не стал. Вместо этого протянул хлеб самой Сельге.
- Изволь первой, хозяюшка. Дом твой, а я лишь за тобой.
И только после того, как она, чуть не давясь от волнения, проглотила предложенный владыкой кусок, он сам соизволил испробовать с самую малость.
Я услышала, что кто-то сзади прокричал «Во славу светлейшему синьору!», и как остальные подхватили восхваление. Мне показалось, голос кричавшего принадлежал Огюсту.
- Что за балаган вы устроили? – спросила я Сельгу вполголоса. – А, ну-ка, уводи своих отпрысков!
- Да так, может, светлейший владыка изволит чего? Мы мигом! – пробасила она сконфуженно.
- Не стоит утруждаться, - сказал Занлар, снисходительно улыбаясь. – Прошу, возвращайтесь к своим делам. Я пришёл с первой эспадой по делу.
Старуха послушно попятилась назад, наступая на ноги своему семейству. Я углядела Огюста рядом с Занларом, который так близко склонился над его тростью, что, я уж решила, он сейчас оближет её от восторга перед сверкающей дорожкой из камней. Я пихнула мальца ногой. Он тут же вскочил, вытянулся перед синьором по струнке, и отчеканил:
- Челом бью за спасение моей жизни, светлейший владыка!