Я заметила, как по рядам пробежала волна оживления. Люди задирали головы и тыкали куда-то пальцами. Взгляды всех, и мой в том числе, обратились к высокой трибуне, но она по-прежнему пустовала. Я пристально вгляделась в небо. Быть может, замечу ястреба, хоть какое-то предзнаменование. Но ни одна птица так и не пролетела над моей головой.
- Не придут они, - озвучил общее разочарование мастер Санний.
- Как же так! – воскликнул мастер Пал, подошедший к нам в перерыв прочистить и смочить горло. – Мы всё приуготовили уже. Нет, верно, они просто задерживаются. Уверен, через пять минуточек его светлейшество и высокие гости прибудут.
Но прошло и пять, и все десять минуточек, а ни синьора, ни его иноземных гостей всё не было.
Старик Пал сокрушённо покачал головой.
- Видать, прав ты, Санний. Придётся начинать. Что ж делать!
И он вышел на середину арены и объявил начало второго действа.
Тут я углядела Мартелла. Он сидел в первом ряду с самого краю. В первую минуту я его даже не узнала, настолько он слился с толпою иревейцев на трибунах. И одет был нынче как иревеец – длинная рубаха, капюшон холщового плаща накинут на голову от палящего солнца. Не раздумывая, я заспешила к нему по узким, извилистым переходам, которые отделяли саму арену от зрительских мест. Влезла на ограждение прямо перед ним.
- Где остальные?
Мартелл тупо уставился перед собою.
- Что мне за дело? Я пришёл один. Я не могу находиться рядом с ним ещё и здесь.
- Так он придёт?
- Мне это не важно. Я пришёл посмотреть на вас, Ла-Рошель, - он посмотрел на меня малоосмысленным, словно бы внутрь себя обращённым взором. – Прошу извинить за моё вчерашнее поведение. От души надеюсь, вы простите меня.
- Да я на тебя зла доле не держу, - ответила я.
Вчера за столом была готова убить его за те слова, что он произнёс. И когда говорила Занлару, тоже. Сейчас уже по-другому было. Наверняка, он не меньше моего ждёт-не дождётся, когда уберётся отсюда насовсем.
Время к моему выступлению подходило. Похоже, кроме Мартелла не явится больше никто. У меня это вызвало только облегчение.
- Я хочу предупредить, - Мартелл сцапал меня за руку, когда я уже готова была соскочить обратно и отправиться к своему выходу. До чего костлявые у него пальцы, и белые, как подземные личинки жука. – Будь осторожна, Ла-Рошель.
Он отпустил меня и снова уставился прямо перед собой, то ли на выступающего в эту минуту Лемму, то ли просто на пустой песок у ограждения арены.
- О чём ты? – я вернула уже перенесённую для прыжка ногу обратно.
- Не знаю. Предчувствие у меня нехорошее.
Я покосилась на него в последний раз и, не дождавшись разъяснений, спрыгнула с ограждения и через минуту была у выхода на арену. Лемма уже заканчивал свою программу, и мне надо быть наготове.
Ну вот, теперь и мой черёд. После того, как стихли аплодисменты Лемме, мастер Пал взял краткую паузу, дождался моего кивка о готовности и торжественно объявил:
- В заключение перед вами готова продемонстрировать своё мастерство первая эспада и мастер тавромахии Ла-Рошель!
Высоко держа голову, я привычно вышла на середину арены и глубоко поклонилась своим зрителям, мастерам, эспадам и ученикам. Ощущала знакомое жжение в стопах, проникавшее через тонкую подошву от раскалённого песка. Ничего, совсем скоро я забуду о нём.
- Сегодня она выступит с Мером! – крикнул мастер Пал.
Я заняла исходную позицию, устойчиво став на широкие ноги. Моя рука привычно пробежалась по ножу-«бычьему цепу». Я готова. Посмотрела на мастера Пала, который отставил руку и только и ждал моего сигнала дать отмашку, чтобы выпускали быка.
Но его не последовало.
Глава 30
И вот, почему.
Меня смутил шум, который поднялся среди зрителей, уже было затихших и готовых смотреть мой танец. Повернулась узнать, в чём дело, а невнятный шум уже перерос в целый шквал голосов. Мои глаза и глаза всех, кто здесь был, обратились к широкой парадной лестнице, где между рядами поднимался к центральной трибуне светлейший синьор, а за ним братья Вольтер и Феликс Теора и вся синьорская разодетая свита. В первый миг я даже не сообразила, что они все тут делают. Видела, как люди вскакивали с мест и вставали на цыпочки, затаив дыхание, чтобы углядеть невиданное зрелище. На другом конце арены все ученики, невзирая на запрет мастеров, под предводительством Огюста залезли на ограждение, чтобы лучше рассмотреть пышное шествие.