Оставаться и медлить доле нет никакой возможности. Пока не поздно, пока он не исполнил своё решение, я должна ему помешать. Рассказать всю правду иревейцам и заставить их поверить мне. Поднять людей на бунт, изгнать вероломного владыку, помешать ему, чего бы это ни стоило – не знаю ещё, что хочу сделать, но действовать необходимо.
Пожалуй, что меня попробуют остановить. Надо быть готовой ко всему. Я быстро собралась, и постаралась как можно неприметнее выбраться из дворца. На мою удачу, никто не встретился по пути. В ту минуту я почему-то совсем не подумала, что можно было бы украсть что-нибудь из дорогих украшений Занлара: кто знает, что нас ждёт, и любые деньги бы не помешали.
Утро было раннее. Над речкой, вдоль которой лежал мой путь, висели редкие клочья тумана. На старом разбитом мосту я, несмотря на подгонявшее лихорадочное нетерпение, приостановилась, очарованная утренней благодатью, прислушалась. Где-то в камышах плюхала рыба, и вот я приметила лодку рыбака, что спешил на многообещающий звук. Чуть поодаль за глубоко вгрызшейся в гладь реки песчаной косой удили малька крестьянские мальчишки. Видать, родители послали. А может, сами сподобились на занимающейся заре, пока все спят, наловить рыбёшки, да с утреца продать на рынке, а на вырученные деньги прикупить чего, никому не сказавшись. Заворожённо, позабыв обо всём, я наблюдала, как споро они управляются с тяжёлым большим бреднем. Их ловкие пальцы без труда распутывали тугие узелки, выбирая засохшие водоросли и ракушки. Было тихо, и пахло водой и мокрым мхом, что шипел на солнце, и каждый вдох я делала с наслаждением.
Небо быстро светлело. Вот уже первые лучи тронули алым светом низкий, заросший берег реки. Хриплый вороний крик прорезал тишь. Он отрезвил меня. Надо идти дальше. Этот вопль наполнил о неослабном надзоре светлейшего владыки над своей землёй. Раньше здесь никогда не было столько воронья. Обыкновенно они обретались в поле, где хватало еды. Но не те, которых привёз с собой иревейский синьор. Эти в поля не залетали.
- Ла-Рошель! – с той же стороны, откуда пришла я, появился Мартелл, бледный, всклокоченный, с горящими глазами. - Иду за вами от самого синьорского дома. Подождите!
Он стал рядом, тоже уставившись в сонную реку, что протекала под нами.
- Сегодня мы уезжаем.
Надо было догадаться. Занлар всё рассчитал. Вчера он показал им, чего стоит иревейская тавромахия, устранил меня и обставил всё дело чистым образом. Надо думать, что теперь Теора, которые уже имеют в кармане согласие светлейшего на продажу всей нашей гильдии, здесь ничто не держит.
- Вы, должно быть, теперь не меньше моего ненавидите вашего мужа. Он поступил подло с вами и со всем, что вам дорого.
Не хотела с ним разговаривать. Пусть лучше убирается подобру-поздорову с глаз моих.
- Позвольте сделать вам предложение… - он помедлил и вдруг выпалил горячим шёпотом. – Ла-Рошель, если ты станешь на нашу сторону и будешь сообщать о всех дальнейших его планах, мы не дадим им реализоваться.
- Хочешь, чтобы я стала вашей наушницей? Следила за ним и доносила вам? – рявкнула я в гневе. – Ради чего? Мне известно, вы хотите отнять у него Иревею только для того, чтобы самим заполучить её.
- Так ответь, а от него много ли добра вы видели? – спросил Мартелл. – Да, нам не по душе тот порядок вещей, который здесь сложился. Иревейские синьоры уже давно перестали справляться с возложенными на них обязанностями. Синьорство в Иревее отжило свой век, Вольтер давно это говорил. И он приехал только для того, чтобы своими глазами в этом убедиться. Но ваш муж так просто не распрощается с ней. Потому только противостоя ему сообща, мы сможем выиграть каждый свою битву. Помоги нам избавиться от него, пока ещё есть такая возможность, пока он не совершил более непоправимых поступков. И когда мы придём на его место - я обещаю от лица дяди и лица своего - за оказанную помощь мы поможем тебе.