- Ты неисправима, - покачал головой Занлар. – Хорошо. Признаю, твой гнев, вызванный моим повелением, справедлив. Но не твои обвинения в разврате. Я говорил тебе об этом, но ты не желаешь слышать.
- А тут и слышать нечего. Мне всё уже тут ясно.
- Прямо так всё и ясно? – с нотками удивления в голосе переспросил он. – Нет, Ла-Рошель, ты ещё ничего не знаешь.
Он вышагивал передо мной туда-сюда, заложив руки за спину и как будто бы измышляя чего. С нескрываемым раздражением я наблюдала за его бестолковой ходьбой.
- Хорошо, - сказал он, что-то порешив. – Что мне сделать, чтобы доказать ложность твоих обвинений?
- Не надо мне ничего доказывать!
- Нет, Ла-Рошель, я хочу. Твои упрёки просто не оставляют мне выбора.
К моей полной неожиданности, он вдруг оказался совсем близко. Я было отпрянула, но он не позволил. Сжал мои запястья, притянул к себе и поцеловал с таким чувством, что у меня ноги подкосились. И я откликнулась, безотчётно, помимо своей воли. Не знаю, до чего бы это дошло, если бы не раздался звук быстро приближающихся шагов.
Он отпустил меня, но всё ещё был рядом. Казалось, мы целую вечность не спускали друг с друга глаз в каком-то тупом, но очень значительном отсутствии мыслей.
К нам бежали Моа и Зуларет, высоко задрав тяжёлые путающиеся в ногах подолы.
– Занлар! – кричали близнецы. – Толпа крестьян идёт сюда!
С видимым трудом светлейший заставил себя вникнуть в их слова.
- Что значит, идёт сюда?
- Иревейцы. Мы с сестрой увидели зарево огней, которые они несут. Они очень возбуждены, почти все при оружии. Пара минут – и они будут здесь, - ответил Морти. – Думаю, это бунт, Занлар.
- Так, - он сосредоточенно потёр переносицу, разглаживая набежавшие на высокое чело морщины. – Сколько их? Ждите всех. Когда придут, проводите ко мне в белый зал только предводителей. Я встречусь с ними. До тех пор пусть дожидаются там.
- Собираешься впустить этот сброд в дом? – с удивлением спросила Зуларет. – О чём тебе с ними говорить? Мы с Морти сейчас же соберём братьев и сестёр, и все вместе заставим их уйти. Если надо, то силой.
- Нет, Зуларет. Это мой народ, и я найду, о чём с ними поговорить. Никакого насилия, вы меня слышите? Я запрещаю. И созовите остальных.
Они кивнули, нехотя и со страхом, и понеслись в разные стороны выполнять приказания. Занлар поворотился ко мне. Только теперь он отпустил мои руки.
- Они пришли за тобой, - сказал он. – Что ж, встретим их, как подобает.
Иревейцы идут сюда. Я испытала прилив ликования – и злорадства. Стряхнула наваждение, навеянное его близостью и его лаской – и хвала небесам, что мне это удалось! Я оказалась совсем неготовой к тому, что он со мной сделал.
- Не будем терять время, - светлейший засучил длинные рукава, ниспадающие ему на пальцы. – Пойдём.
Он поспешил вперёд по коридору, и я припустила следом.
- Как ты думаешь, чего мне ждать от них? – спросил он, пока мы зачем-то поднимались по лестнице на самый верх и шли куда-то по длинному, узкому, змеёй загнутому коридору. – Шестьдесят лет назад твой народ ещё был очень диким. Изменилось ли что-нибудь с тех пор?
- А я говорила, мы твоих порядков не потерпим, - сказала я с вызовом. – Они пришли получить с тебя ответ. И правда их. Так что готовься, светлейший. Нрав у них крутой. То-то трёпу тебе зададут, ответ держать будешь.
- Но не круче, чем у тебя, - улыбнулся мне он.
Самообладание не изменяло ему и на этот раз. Да, его движения потеряли ту нарочитую медлительность, которую он обычно выказывал. Из этого я заключила, что она и раньше была наносной, иллюзией, призванной усыпить вражью бдительность.
Он остановился перед узким утопленным глубоко в стену отверстием. Присмотревшись, я поняла, что оно выходит на большой белый зал, тот самый, куда я попала в свою первую с синьором встречу. Тогда он весь был залит светом из больших высоких окон. Сейчас же, ночью, его освещало несметное количество свечей в светильниках за матовыми цветными стёклами.
- Они придут сюда. Слышишь, - Занлар умолк, и я услышала шуршание множества шаркающих ног, обладатели которых, поди, знатно заробели переступив порог этих хором.