С нашего наблюдательного пункта было видно, как в зал, открыв широкие двери нараспашку, вошли сначала два золотоглавых синьорских слуги, потом человек двенадцать иревейцев и в конце ещё двое, близнецы Моа и Зуларет.
- Расскажи мне, кто все эти люди, - шёпотом попросил Занлар.
Через отверстие в стене я всмотрелась в лица вошедших мужиков. Что ни говори, вид у них был забавный: раззявив в изумлении рты, они глазели на невиданное убранство. Среди них я узнала братьев Погорелых – когда-то давно они выкупили сгоревшие развалины и отстроили постоялый двор, где один был хозяином, а второй держал торговые ряды; кузнечных мастеров Ерофея и Демьяна, крепких здоровых увальней с натруженными об огромные мехи руками; пару мужиков-крестьян; своего Федьку-скотника, а с ним ещё нескольких; и чернорабочего Весия, известного на хмельную голову дебошира.
Занлар внимательно выслушал мою краткую справку, кивнул.
- Да где ж светлейший ваш, чтоб ему пусто было! Вы чего, нас за нос водить удумали? – разорался поддатый Весий, сунувшись к синьорской страже с огромными, уже разбитыми в кровь кулачищами.
Кто-то из мужиков, более благоразумный или, скорее, в меньшем подпитие, осадил было крикуна. И всё же я видела, народ расположен поддержать его воинственность.
- Да что ж ты нейдёшь к ним? – я толкнула Занлара в бок.
- Ещё рано, - не спуская глаз с иревейцев, ответил он. – Надо дать им время осмотреться. У тебя его не было, и ты даже не успела оглядеть как следует этот зал, правда?
- Да ты чего, думаешь, они поглазеть пришли? – набросилась я на него. – Иль дурное задумал? Только попробуй мне сделать им чего нехорошее!
Занлар тихо рассмеялся.
- А кто гарантирует, что они не собираются сделать того же со мной?
- А они и собираются. И правда на их стороне будет.
- Дорогая моя Ла-Рошель, - покачал головой Занлар, приобнял меня и посмотрел значительно снизу. – Живём не для того, чтобы правду свою доказывать, а чтобы преуспеть. Думаю, довольно будет! Пойдём. Нельзя заставлять гостей ждать слишком долго.
Мы спустились обратно и направились к белому залу, где заперли мужиков. У дверей нас поджидали ещё четверо синьорских слуг. Несмотря на то, что для меня они все, одинаково одетые, с одинаково убранными волосами и одинаковыми чертами лица были похожи друг на друга, как овцы, я всё же узнала одного: хмурого Рагнара, которого в тот первый раз с пылу приняла за светлейшего. Они выстроились по двое за нашими спинами – немая, непоколебимая стража.
Занлар протянул ко мне руку.
- Возьмись за меня. Я сопровожу тебя в зал.
- Вот ещё чего! Не цаца я твоя, чтобы вести меня всем напоказ! – я крепко сцепила руки на груди.
- Тише, Ла-Рошель. Не принимай это так серьёзно. Это всего лишь маленький спектакль, ничего более.
Скрепя сердце я позволила ему взять меня под локоть.
- И будем надеяться, что, в конечном счёте, это комедия, а не трагедия, - чарующе улыбнулся мне он.
До чего же хорош, чёрт! И ведь знает об этом прекрасно, подумала я в тот момент, когда он толкнул двери, и они распахнулись настежь.
Первое, что ощутила, это нестерпимый запах перегара. Народ, напирающий изнутри, при нашем появлении волной отхлынул назад. Точно так же, как только что мне, Занлар улыбался и всем им, словно большего удовольствия ему в жизни не выпадало. Мужики мои, наслушавшись-таки бабских баек про одноглазых колдунов, уродливых карликов, да чертей с рогами и без рогов, были готовы к чему угодно, но не к такому. А потому убоялись куда больше, чем думали. Пятясь и наступая друг другу на ноги, они освободили нам путь к одиноко стоящему посредине высокому креслу с вырезанным на спинке вороном, куда Занлар величественно сел. Его стража сгрудилась позади. Я, как ни сбоку припёка, осталась неприкаянно топтаться рядом.
Мужики вылупились на нас, как на какое-то страшное чудовище неизвестной природы. Светлейший оглядел их сияющим взором, а на устах его так и застыла улыбка, выражающая такую благожелательность и снисходительность, что я только диву давалась его спокойствию и хладнокровию.
- Сегодня мне выпал удивительный и счастливый день, - чистым и громким голосом заговорил Занлар. – Он подарил мне возможность, которую я давно желал: чтобы народ великой Иревеи вошёл в эти стены. И вот вы, иревейцы, почтили меня этой честью. Я приношу вам свою искреннюю благодарность.