- Пойдём со мной, Ла-Рошель.
К последующему стыду своему вынуждена признать, что к той минуте я стала такой ведомой овцой, что пошла бы с ним хоть в ад, если бы он значился нашей конечной целью. С трудом оторвалась от бесстрастной белой стены и всё ещё на негнущихся ногах, цепляясь за него, позволила вести себя сама не ведая, куда. Мы часто – чуть ли не на каждом шагу – останавливались и приникали друг к дружке поцелуями столь жадными, сколь и быстрыми, и, если бы Занлар всякий раз не пресекал их и вынуждал идти дальше, не думаю, чтобы мы вообще сдвинулись с места.
Наконец, спустя, должно быть, целую томительную и вместе с тем сладостную вечность, он привёл меня к двери в конце коридора. Втолкнул внутрь и зашёл следом, прислонившись к ней спиной. Слабый свет чахлого светильника выхватил две резные колонны, что держали свод, стол, погребённый под горой алых роз, изображение чёрного ворона, распластанного на сверкающем дощатом полу. Его комнаты.
Мне это всё было не важно. Несколько нескончаемо долгих мгновений мы стояли друг против друга, он - у двери, прижимая её спиной, я – промеж двух колонн посредине комнаты. Это было как на арене. И как на арене какой-то безотчётный порыв разом толкнул нас друг к другу. Мы сцепились, обхватившись, и каждый не в состоянии был разорвать объятия.
- Ла-Рошель…
Он шептал моё имя снова и снова, пока его руки гладили меня по лицу, зарывались мне в волосы, с силой оттягивали их назад, сладкой болью заставляя запрокидывать голову и подставлять беззащитную оголённую шею под его поцелуи. Как плавно, выдержанно он обращался со мной – и как мне хотелось взвыть от этой его выдержки! Потом он опустился передо мною на колени, как перед святыней, и целовал мне ноги и до того довёл меня, что я потеряла счёт времени, враз грезя, что оно или совсем остановилось, умерло, или что давно уже настало утро.
Ещё ни одного мужчину я не желала так, как его, светлейшего владыку Иревеи. Каким секретом он владел, что такого привораживающего было в его движениях, в его глазах, не знаю. Знаю только, что оно действовало. И в ту нашу первую ночь я похлеще, чем все иревейские бабы вместе взятые, уверовала в могущество этого его колдовства, и больше язык мой не поворачивался пенять ему на богомерзкий разврат: тогда это по меньшей мере означало бы перед самой собою кривить душой.
Часть 2. Глава 10
В Иревее погода по обыкновению стояла солнечная и жаркая, и урожай снимали четыре, а то и пять раз в год. Хвала небесам, что народ был так занят! Иначе толки о моей мудрости, рождённые с лёгкой руки Занлара, ходили бы в четыре-пять раз дольше. Подначками про осла меня успели вывести из себя все до единого. И, в первую очередь, Огюстус, за успехами которого, как я решила, настала пора проследить. Он где-то спёр одну из золотых синьорских монет и теперь носился с ней, всем подряд демонстрируя свой улов.
- Я тебе её сейчас в глотку засуну, если не прекратишь! – орала я ему. – А ну марш на арену! Чтобы показал мне всё, чему научился. И только попробуй где слажать – я тебя отлуплю!
В кои-то веки нарочно пришла посмотреть его тренировку, а он дурью мается! Вот уж выпала мастеру Палу сомнительная честь учить такого сорванца. Хотя Огюст и мой ученик, я, как выступающая эспада, с ним не занималась. У нас принято, чтобы с учениками вплотную были заняты мастера, которые сами уже не выступают. И всё же обязанность направлять его обучение лежала именно на мне.
Когда он подошёл, я отвесила ему оплеуху.
- Чего рот раззявил? Основной шаг, плечи сзади не своди, грудь колесом не выпячивай. Если уж делаешь обратное сальто, так голову до последнего не выворачивай! И задницу не клячь, - я врезала ему по указанному месту.
- Ай-ай, Ла-Рошель, у меня же там боевое ранение! – возопил пацан, хватаясь за зад.
- Увечье дурака у тебя там.
Повеселил нас всех недавно Огюстус на своей первой сдаче квалификации. Все мастера собрались, я и остальные эспады – чтобы увидеть, как зазевавшийся дурень, повернувшись к быку задом, садится прямо на рога, словно это стул у него дома. Ору-то было!..
- Ты точно уверен, что оно тебе не мешает работать?
- Точно, Ла-Рошель! Уф! Перерыв! – он перелез через ограждение арены на мою сторону. – Угостишь обедом? Я как обычно без гроша.