Ну как было не возмутиться столь бестолковому домыслу! Как у него ещё язык повернулся нас сравнивать? Я почувствовала себя оскорблённой до глубины души.
- Да, похожи, - продолжал он. – Хотя условия, в которых мы выросли, совершенно разные, мы оба смогли добиться успеха. И, в некотором роде, мы оба изгои, каждый среди своих.
- Вовсе нет! – воскликнула я в негодовании. – Ты – быть может, но не я.
- Когда я говорю так, - Занлар сделал жест, требуя, чтобы я не перебивала его, - я не имею ввиду за злодеяния. Достаточно быть другим, отличаться. А толпа, какая бы она не была, всегда будет требовать усреднения. Чем больше в стае одинаково действующих и мыслящих особей, тем легче ей выжить. И тем легче ею управлять. Скажи, разве таких как ты много? И тебе не чинили преград на пути к цели?
- Конечно, - согласилась я. – Их всем чинили. Мне, верно, больше, потому что я баба.
Вспомнила, как в самом начале мастера насмехались над моим желанием стать эспадой, и никто тогда кроме Санния Сухого не верил в мои силы. Вспомнила издёвки других учеников, и как я никогда им этого не спускала, не наказав за дерзкие слова. Вспомнила, как, когда только стала первой эспадой, вызвала жгучую зависть и злобу остальных, Леммы и Амверона. Как Амверон с озлобления бросил, что лучше бы я к своим тогдашним двадцати пяти годам уже бы пятого ребёнка рожала, как все нормальные бабы, проку бы больше было. Я тогда, знамо дело, не выдержала и съездила ему по носу хорошенько. С тех пор мы совсем не ладим.
Мне не нужна семья. Всё, что мне нужно, у меня уже есть. И своё знакомство со светлейшим я тоже не думала обращать к выгоде – зачем? Чтобы там Шера не втирала, как поступила бы любая другая на моём месте.
- И они были бы правы, - сказал Занлар. – Что же тут неправильного чего-то желать и добиваться. Но они бедны, их можно понять. А сколько я знал женщин, женщин утончённых, богатых и считающих себя благородной чистой крови, которые были готовы продаться полностью, лишь бы заполучить моё состояние. В конце концов, они так мне надоели, что я сделал вид, будто интересуюсь мужчинами. Но и мужчины, - он махнул рукой с едкой улыбкой, - оказались едва ли не более продажными.
Он отставил стакан и растопырил перед собой унизанную кольцами кисть руки так, чтобы мне было хорошо их видно.
- Знаешь, что это? – спросил он, пристально глядя мне в глаза. – Это власть над людьми. Вот за это, - он снял с пальца одно кольцо с большим многогранным синим камнем, - мне отдастся любая женщина, богатая или бедная. А ещё за это, - он снял второе кольцо и бросил его на стол к первому, - я потом подошлю её к своему врагу, и она отдастся и ему, чтобы убить его во сне. А за это, - и он снял третье кольцо, - покупается преданность, но не навсегда, и мне придётся каждый раз платить заново, - Занлар скинул ещё несколько крупных перстней и продолжал делать так и дальше с каждой своей фразой. – Вот столько стоит молчание свидетеля, видевшего что-то, что ему не стоило видеть. Но надёжнее нанять хорошего убийцу, чтобы он избавился от него, - очередное кольцо полетело на стол. – И наоборот, вот за это тебе расскажут о том, о чём другие велели молчать.
Занлар принялся за вторую руку:
- Столько стоит лояльность суда, а столько – фальсифицированное обвинение. За это я заставлю мать убить своё дитя, а за это - сына продать отца. Хотя, пожалуй, тут потребуется больше, - и он скинул ещё пару колец. – А вот за это, - тут он снял последние четыре кольца, - покупается титул светлейшего владыки Иревеи. Поистине, всё, что нужно знать о жизни – это простую арифметику, - подвёл он итог, скрестив чистые пальцы над горкой валявшихся колец.
В неверии я подошла к столу, не спуская глаз с того, что только что украшало его пальцы.
- Четыре кольца? Хочешь сказать, за столько тебе продали Иревею? – в злобе прошипела я ему в лицо.
Занлар слегка отодвинулся от меня.
- Ну, не за четыре, это я утрирую. Но это всё ерунда! – не дав мне опомниться, он небрежным взмахом сдвинул гору на край стола, и часть колец полетела на пол. – Всего этого можно добиться по-другому. Есть кое-что надёжнее и дешевле. То, насколько я могу понять тебя. Понять, чего ты хочешь, твои интересы и мысли, надежды и страхи. Насколько я могу отождествлять тебя с собой, разделять твои желания или, хотя бы, сделать вид, что разделяю.
Он взял мои руки в свои, подался ко мне и зашептал: