- Эко, шустрый какой! Ястреб! Совершенный охотник! – сам с собою разговаривал он и, увидев, что я неподалёку тоже замерла, обратился ко мне. – Здравия желаю, эспада!
Я махнула ему рукою в ответ.
- И тебе не хворать, дядя Павлиний.
- Этакие засранцы эти ястребы, - продолжил он, тыкая пальцем по направлению улетевшей птицы. – Развелось их больно много за последнее время. Житья никакого от них не стало! Каково, на птицу домашнюю нападать стали. У меня одного нескольких в неделю загубливают. Неужели, сладу с ними никакого нету? Отстреливать я их буду. Отстреливать, негодников!
В знак серьёзности своей угрозы он погрозил кулаком в небо. Дядька Павлиний содержал большой птичий двор, и достали они его, видать, знатно.
- А ещё люди на вороньё синьорское ропщут, - говорил он. – А я так думаю, да хрен с ним, с вороньём! Птица, хоть и гадкая, а в поля наши от синьорского жилища не залетает, хорошо обжираются у себя там, значит. А вот с этими пестрокрылыми дьяволами действительно надо что-то делать!
Дядька Павлиний и дальше стал разглагольствовать о вредной для общества природе диких птиц, а я, вновь нацепив платок по самые по глаза, пошла со своей косой дальше. Вон, у воды группа молодаек бельё стирает на мостках, отметила я, широкими взмахами расчищая себе путь от травы в их сторону. Белья было столько, поди, весь день провозятся. Слава богу, что у меня вещей немного, и то я их всё время норовила подсунуть то старухе Сельге, то Марфе-прачке постирать. Не за просто так, ясно дело, но они всё равно ворчали.
Перед мостками стояла распряжённая телега с сеном. Около неё я надумала попить воды из ведра и умыться. Отставив косу, прилегла на ещё незагруженное сено под телегой. Голоса болтающих молодаек сливались с плеском полоскавшегося белья. Однако, попривыкнув, я волей-неволей стала разбирать, о чём они там толкуют. Слушать их трескотню мне не было никакого интересу, но сказанное моё имя понудило прислушаться. Не углядели меня, а то уж, конечно, перестали бы сплетничать.
- …высоко метит, глядишь, в хозяйки рвётся, - говорила одна.
- Брешишь! – не поверила вторая.
- Правду говорю! – отвечала первая. – Спит она с ним, а он её за это шелками-камнями одаривает. Мне Лемма сказывал. Там, глядишь…
Что «там, глядишь» я уже не слышала, вскочив так резко, что со всего маху треснулась о дно телеги. Оглохнув и ослепнув на мгновенье от пульсирующей боли, схватившись рукою за лоб, я-таки вылезла из-под телеги, по привычке прихватила косу и налетела на двух сплетниц.
- Повтори-ка ещё раз, я плохо расслышала, что ты там вякнула!
Девки в ужасе ахнули, все их замоченные тазы попадали в воду.
- Ты всё не так поняла! Эспада Ла-Рошель! – заверещали они, съёжившись рядом друг с дружкой.
- А как надо это понять? – крепко сжимая косу, сунулась я к ним. – Что вы меня тут за проститутку держите или за кого?
Девки глазами загнанных в угол кроликов наблюдали за моей косой, которой я, не пойми зачем, размахивала перед их носами.
- Ла-Рошель, у тебя кровь! – пискнула одна, указывая дрожащим пальчиком на мой лоб.
- Ну и чёрт с ней! – рыкнула я, отнимая окровавленную ладонь от кровоточащей ссадины. Тюкнулась я неслабо. – Где Лемма, этот гадёныш, который тебе рассказал?
Девка, а это была жена эспады Леммы, заверещала и заплакала, отползая от меня подальше.
- Не скажу! Ты… ты его убьёшь!
- С ума что ли сошла, дура! – удивилась я, только теперь сообразив бросить косу на землю. – Что ж за мужик у тебя такой, что ты его от меня, бабы, защитить пытаешься?
Девка завыла в голос, схватившись за разноцветный подол.
- Ладно, - бросила я. – Я с ним только потолкую по-хорошему, не более, обещаю тебе.
- На арене он сейчас, тре… тренируется, - выдавила, наконец, испуганная жёнка.
Значит, стервец на арене! Тем лучше! Как раз туда собираюсь.
- Хорошо. Ты мужа больно не слушай, чуши несёт он много, - посоветовала я. – И сама рот на замке лучше держи.
Она отчаянно закивала, готовая согласиться на всё, лишь бы я ушла, что я и сделала. Гнев мой был равен по силе, разве что, нарастающей при каждом шаге боли в пораненном лбу. Я остановилась только, чтобы приложить мокрую тряпку, и дальше уже, не сбавляя, шла до арены.