- Я всё хотел спросить, как на таком пекле что-то вообще умудряется расти? – послышался за спиной голос Моа.
Сама удивляюсь, как он, весь расшитый золотом, терпит эту жару.
- Земля глубоко не просыхает, - отвечала я. – В округе много мелких речушек, а кое-где чуть копнёшь – и сочатся подземные воды. Вот и растёт всё, что хочешь. Но для этого надо потрудиться. Земля требует больших усилий, но и вознаграждает за них сторицей.
- Иревейский народ очень трудолюбив, - заметил Занлар. – Кому принадлежит вся эта земля – людям, её обрабатывающим. Да, Иревея исключительна. Видишь ли, Ла-Рошель, - пояснил он, заметив моё непонимание, - едва ли найдётся место, где люди, проживающие и кормящиеся от земли, в действительности ею владеют. Я никогда не был землевладельцем, не являюсь им и сейчас, но кое-что всё-таки знаю.
Как выяснилось, несмотря на свою кажущуюся отстранённость, он немало знал о положении дел в Иревее. Он не распоряжался ею самовольно, но имел право пожизненного владения. От предшественников его отличала молодость и то, что он был первым и единственным из синьоров, кто отважился здесь осесть. Этим стоило воспользоваться, и я снова вернулась к занимающим меня мыслям: заимей желание, он при таком богатстве способен многое сделать для Иревеи. Только бы донести до него, чего же нам надо.
- Что же ещё вам может быть надо? – как будто искренне подивился Занлар. – У вас есть земля, а это то, что вы цените превыше всего. Даже ты, противная крестьянскому делу, любишь её больше всего остального. Что же с нею сравнимого я могу вам дать?
- Ты можешь кое-что изменить, - упрямо настаивала я. – А, коли не хочешь, зачем ты вообще нужен? Иревейцы как-то справлялись без твоего участия и раньше, так, стало быть, нам вовсе не нужны никакие синьоры.
- Это тебе так только кажется, что не нужны. Предоставь вас сейчас самим себе, и очень скоро повторится та же история, которая когда-то закончилась бунтом против кучки обогатившихся господ. Или ты веришь в вечное равенство? Но такого никогда не будет. Так что то положение, которое имеется на данный момент – лучшее, на что вы можете рассчитывать.
- То есть, хочешь сказать, ты нам не позволишь его улучшить? – возмутилась я.
- Нет. Дело не в том, что я или не я позволю. У вас не получится. Как я тебе уже говорил, иногда лучшее, что можно сделать – это ничего не пытаться изменить.
В этих словах я видела только его нежелание, что донельзя раздражало. Но я не сдамся и не отстану.
От полей наша дорога подходила к самому берегу Глашатки - нашей речки, чьи неисчислимые узенькие притоки питали всю иревейскую землю, - а затем редкой светлой рощицей круто поднималась вверх. Здесь поле было убрано, и по его краям высились огромные стога сена. Только вдалеке, на той стороне, уже готовили землю: взрывали её недра лемехами тяжёлых плугов с запряжёнными в них быками. Всех моих тоже забрали на работы. Оставили только Бадика, которого я натаскивала для следующего воскресного выступления.
- Что там такое? – спросил Занлар и указал на почерневшие развалины древнего строения, которые проглядывали сквозь редкие наступающие на крутую возвышенность деревья.
Я пожала плечами.
- Да ерунда. Развалюха. Говорят, когда-то была часовня, вроде. То ли со времён разгрома иревейских вельможных семей осталась, то ли даже раньше ещё.
- Пойдём посмотрим. Моа, Рагнар, - Занлар повернулся к своей свите. – Скажите остальным, что вы останетесь здесь. Это старое место может не потерпеть такого количества пришельцев.
Те поколебались, но возразить не посмели.
- Да на что там смотреть? – недоумевала я, пока мы пробирались между деревьев по узенькой, почти что заросшей тропке. – Я же сказывала как-то, по всей Иревее до сих пор стоит куча таких вот недожжённых развалин. В них пастухи иногда даже ночуют.
Строение умудрилось хорошо сохраниться. Целый высокий купол тяжеловесно покоился на толстых каменных стенах. В Иревее теперь уже мало где увидишь постройки из камня. Почему-то они не прижились. Наверное, потому, что в головах иревейцев они прочно связывались со временем владычества ненавистных богатых кланов. Тогда все, кто жил в достатке, выстраивали огромные дома из камня. Да и смотрелся он мрачно и грубо, и возиться с ним выходило долго. Вот дерево было живое, из него испокон веков и строились. Даже опасность пожара не пугала моих закоснелых земляков.