Огюст не на шутку испугался.
- Нет, я и не думал! Нет-нет! Серьёзно. Я тебе клянусь, больше сюда ни ногой!
Знала я эти его клятвы!
- Ладно. Вот только пусть мне ещё кто скажет, что видел тебя здесь. Ты ведь понимаешь, за мной не постоит.
- В чём вопрос, замётано! – и Огюст поменял тему, чтобы умаслить меня. – А ты знаешь, кого я тут цепанул ток что?
- Лемму и Амверона. Мне-то что с того?
- Да нет, кого поинтереснее, - Огюст из кожи лез, желая отвести от себя мой гнев. – Твоего Севку. Вона он, гляди!
Он тыкнул пальцем в противоположный угол. Да, и правда, то был пропавший Севка Пегий с несколькими подельниками.
- Что он здесь делает?
- А чёрт знает, - ответил Огюст.
Я соображала недолго.
- Так, обожди меня минутку. Я потолкую с ним немного.
На полпути он сам меня заметил и поднялся с места.
- Ла-Рошель! Подходь сюда!
Вид у него был печальный: грязная, давно не менянная одежда, обросший и потасканный вид. Всю щеку с левой стороны заливало сине-красное пятно. Несомненно, след от моего удара.
- Ну, здравствуй, Севка, - я опёрлась о стол и растолкала его собутыльников. – Спросить хочу, какого лысого пропал? Работу свою забросил, превратился, чёрт разберёт, во что.
Да явись он в таком виде, первый же бык взбесится, так от него разит!
Севка протёр красные пропитые глаза. Нынче он был трезв.
- Я, Рошка, бросил это дело. А ну его нахрен! У меня теперь другое на уме. Ты-то мне и нужна сейчас как раз. Разговор есть.
Он пихнул соседа, чтобы место освободил, подвинулся сам и указал мне сесть рядом.
- Недурно я тебе двинула, - сказала я, только вблизи оценив всю степень нанесённого мною ущерба.
- Да, недурно. Два дня не мог ни есть, ни говорить по-человечески. Да я зла на тебя не держу, хоть и дура ты порядочная.
- Не начинай! – грозно предупредила я. – Чего ты хотел от меня? Выкладывай быстрее, да пойду я.
- Дело тут такое, - осклабился Севка. - Нашли меня одни люди, не сказались, каких будут. Говорят, нам с тобою по пути будет. Я же, как языком шевелить смог, всем тут рассказал, что за мразь наш синьор. Вот они и говорят, наши чувства к нему схожи. И подсобить просили им маленько. А я, как разобрался, дело в чём, так решил, тебе их просьбу передать надо. Они хотят, чтобы он сдох, так и я хочу, чтобы он сдох!
- Да ты чего, ума лишился! – отпрянула я от него.
Севка за руку меня сцапал.
- Подожди, не кричи. Награду большую за то сулили. Ты же теперь одна из нас ему близка стала. Спать с ним горазда, куда уж ближе. Вот я и порешил, тебе теперь ничего не стоит расправиться с ним.
Я пришла в неподдельное изумление.
- Так ты что же, убить его меня подзуживаешь?
- Так и да. Обожди, чего скажу тебе. У змеи ты, Рошка, пригрелась. Мне эти о нём понарассказали, да только болтать не велели. Но тебе я скажу. У него, говорят, одно на уме, как бы нас всех к ногтю прижать, да пустить Иревею по миру. Вот чего, падла, захотел. Он за тем, говорят, к Иревее прибился, засим и припёрся сюда. Смотри сама, как прытко он тут взялся. Это чтобы людей охмурить, да выпотрошить Иревею подчистую. У него там, говорят, и братия по этой части есть. Они его затем здесь и держат. А ты, дурёха, поверила, повелась на него. А он тебя попользует и выкинет, и поделом тебе будет!
- Что это за люди, с которыми ты сошёлся? – спросила я, хватая его за смердящую грязную рубаху. Верхние пуговицы на ней были оторваны, и рубаха обнажала толстую немытую шею. – Где ты их встретил?
- А вот это дело не твоё, - оборвал Севка грубо. – Теперь тебе ясно, что кончать надо эту иревейскую заразу, пока не поздно? Пришить, как бешенную собаку. А кому, как не тебе, то сподручнее всего будет?
С недюжинной злобой, с ненавистью говорил Севка. Не припоминала я за ним раньше такого.
- Да ты за кого меня держишь? – сказала я ему. – За убийцу? Ты эти штуки брось, я и слышать этого не хочу, понял?