А ну её! Я продолжила, было, упражнение. Но она снова мне помешала: подлетела к самому лицу, щёлкнула острым клювом под ухом и зажала волосы, отталкиваясь когтистыми лапами от моего плеча.
- Совсем с ума сошла! – закричала я, отбиваясь от неё.
Нашла какую-то палку рядом со старым корытом – древко от лопаты – и запулила в ястреба. Он увернулся и протяжно, возмущённо заклекотал. Только тут я заметила зажатое в птичьей лапе кольцо, что блестело на солнце. Она уронила его у моих ног и снова выжидательно села на корыто, дёргая головой на сторону.
Я быстро подобрала одно из колец синьора, пока Джолина не вернулась и не удивилась, откуда оно взялось, и яростно сказала ястребу:
- Ладно, чёрт с тобой! Иду! – и став на входе в денник, крикнула циркачке. – Идём, Джолина! Я, так и быть, познакомлю вас.
Она тут же обрадовано выскочила обратно. Даже выяснять не стала, чем вызвана столь резкая смена моего решения.
Ястреб с громким клёкотом унёсся в небо. Джолина проводила его мечтательным взором.
- Какой красивый! Интересно, каково птицам летать? Что они чувствуют?
- Вот сама у них и спросишь, - проворчала я, ничего более не объясняя.
Всю дорогу я старательно зажимала кольцо, хотя очень не хотелось лишний раз прикасаться к нему. Оно было большое, и выпуклый осьмиугольный камень в тонкой оправе больно вгрызался в ладонь.
На подходе нам открылась прелюбопытная картина. Среди всходящих полей и раскинутых по их углам крестьянских домишек собралась внушительная толпа зевак. В самом её центре ярко сверкали на солнце расшитые золотом одеяния оборотней. Среди них смутно угадывалась черноволосая синьорская голова.
- Ой, я боюсь! – пискнула Джолина и схватила меня за руку.
- Смекни, это не я тебя сюда тащила, - сказала я и ещё сильнее стиснула кольцо.
Мы продрались через все круги, что окаймляли достопочтенную синьорскую особу. Внешний состоял из женщин и их мелких детей, далее переминались с ноги на ногу бородатые мужики и дети постарше. К моему немалому удивлению, выяснилось, что внутренний круг – это одни молодайки брачного возрасту. Среди них царило оживление, поддерживаемое одним Моа. Он вёл непринужденную беседу с поклонницами и болтал всякий вздор. Обращаться напрямую к самому синьору ни одна девица не решалась. Зато жеманно улыбаться и закатывать глаза горазды были все, стоило им уловить хоть малейший поворот его головы в их сторону. Самое забавное, что здесь же, в первых рядах, затерявшись между краснеющих девиц, стоял не менее красный Фроська, по просьбе которого и затеялось это свидание. Вид у него был настолько смущённый, что его невольно хотелось пожалеть.
Завидев меня, Занлар, как пить дать, скучающий в столь занятном окружении, нетерпеливо взмахнул рукой.
- Ла-Рошель! Наконец-то! Боюсь, без твоей помощи нам никак не обойтись.
Я молча подошла и, стараясь проделать это как можно быстрее и незаметнее, пропихнула зажатое кольцо в его руку.
- Мог бы предложить тебе оставить его, но, полагаю, твой ответ мне уже известен, - промолвил он и надел кольцо обратно на палец.
Моа при моём появлении сразу потерял интерес к хихикающим девицам:
- Никак, Ла-Рошель, нам без тебя! Системообразующий фактор! Едва сошлись мы с этим молодцем, - и Моа выпихнул перед собой застенчивого Фроську, - как он так засмущался, что дар речи потерял, и всё, что мы смогли понять от него, это, что зовут его Фросий, и что он боится говорить, пока ты не составишь нам компанию. Вот и пришлось оторвать тебя от священных обязанностей ради общего дела!
Нет, робость Фроськи-агронома уже натурально выходила за всякие приделы! Но стоило ему оказаться со мною рядом, его как будто в миг подменили:
- Слава Богу, Ла-Рошель, ты пришла! Спасла меня, даже не представляешь, как! А то без тебя как мне с сиятельным синьором диалоги вести, я и не ведаю! Ещё скажу чего не так, худо будет. Вот язык мой словно онемел. Спасибо тебе!
И тут, как открылся рот у Фроськи, словно я принесла с собою некий магический к нему ключ, так и не мог теперь закрыться. Он повернулся к владыке и сам не заметил, как рассказал про осьмое и сёмое поля за изгибом Глашатки; поведал о том, что в былые времена там и пшеницу сеяли, и рожь сажали; и что овёс там всходил, а бахча давала щедрый урожай; и что каналец там самодельный, ещё деда его постройка; и что дожди в Иревее редки, а каналец пересох, и надо с этим что-то делать…