- Забавный твой народец, - протянул он, когда поток моих бурных излияний всё-таки иссяк. – Вот мужик, то язык свой не может заставить ничего путного произнести, а то вон, как разговорился, прямо запел. Девы в лицо очей поднять не решаются, а за глаза письма бойкие пишут, что в расчётливости письмам пресыщенных дам из высших кругов не уступают. Ты, вот, тоже ругаешься долго, а всё равно, когда нужно, приходишь.
Минуя старый разваливающийся деревянный мост через Глашатку, мы дошли, наконец, до заветных фроськиных полей. Чего-то тут было засеяно, но всходило уж больно туго. Почва пересыхала, недаром он сокрушался. Это и мне, далёкой от земледельческих дел, видно было.
Фроська взахлёб, размахивая руками, словно мельница, что-то растолковывал Занлару, поминутно тыкал узловатым пальцем с грязным ногтем в сторону чахлых полей, потом складывал руки лодочкой, извиваясь всем телом – должно быть, эти загадочные движения призваны обозначить направление будущего канала. Около моего уха мухой зудел Моа.
Я отчётливо ощущала, как столь драгоценное время стремительно неслось мимо моего носа. Чтобы хоть как-то отвлечься от столь неприятного чувства и не слышать фроськиных грандиозных планов, я отошла подальше. Вгляделась в даль, что открывалась за чахлым полем и ограждающей его лесополосой жиденьких деревьев. Там, и здесь, и везде вокруг лежала моя Иревея, млела под яркими солнечными лучами и мурлыкала голубому ясному небу. В воздухе пахло плавившейся жарой. Даже прохладой с реки не тянуло. Я расстегнула низ кофты и закатала её под грудь.
Вдруг из-за лесополосы выглянуло неприкаянное стадо коров и вышло в поле. Фроська аж за голову схватился от такой напасти, что, чай, все угодья у него перетопчут. Потом вспомнил, что они и так никуда не годятся, и так и махнул на это дело рукой. Да и коровы разочаровались крайне, оказавшись в столь негостеприимном месте. В нерешительности они остановились у кромки поля супротив нас. За их спинами замаячил высокий сальный загривок быка, выходящего на передние рубежи выяснить, в чём дело. О! Это же мой Меня, узнала быка я, когда он по-хозяйски вышел перед своим стадом. До чего важный вид он имел, а на нас поглядывал как на досаждающих неприятных вшей, которые без нужды затесались на его территории. Как и Алавеста, Менегир уже был в солидном возрасте и отличался той же надёжностью, за которую я его когда-то и выбрала.
Не думаю, что сейчас он разделяет мои нежные чувства. Он казался достаточно озабоченным, с шумом втягивая широко вывернутыми ноздрями воздух.
- И что же на уме у этого величественного исполина, моя достопочтенная первая эспада и укротительница быков? Ты знаешь его? – спросил Моа, который всё это время неизменно крутился поблизости.
- Это Меня, мой бык! Если ты не собираешься лезть в его стадо, он останется агнцем божьим!
- Ого! Ещё один твой бык! Сколько же их у тебя?
- Тех, с кем работаю лишь я, пять, а всего – девять. Знаешь ли, это и правда считается много для одного эспады, но я пока справляюсь…
И, сама от себя такой прыти не ожидая, я пустилась в пространное повествование историй Алавесты, Бадика, Мера, Менегира и Дартиса, а также ещё пары десятков других иревейских быков, с которыми когда-либо имела дело. Краски, в которых я их расписывала, были сопоставимы с теми, в каких Фроська разглагольствовал о своей ржи или пшенице. На два лада мы с ним распинались о предмете нашей страсти, и каждый был погружён в живейшее упоение. В какой-то миг я заметила, что даже Занлар с очаровывающей улыбкой слушает меня, обделяя вниманием нашего агронома-энтузиаста. Это слегка отрезвило, но остановиться так сразу я не могла, на полуслове, не закончив расписывать все достоинства восхваляемого мною тогда Бадика.
- Так как быть-то, чтоб батраков на каналец призвать средства нужны. Могу ли я хоть на свою долю вносимых пошлин рассчитывать? – спрашивал Фроська.
Ему потребовалось повторить вопрос ещё дважды, чтобы вернуть внимание владыки к своей проблеме.
- Нет, для пошлин, в том числе твоих, у меня есть более достойное применение, - всё ещё не отрывая от меня взгляда промолвил, наконец, Занлар. – Говоришь, поля на общественных началах обрабатываются?