- Так точно, светлейший, общественнее некуда. Потом с этого каждому – доля…
- Вот и заинтересуй мужиков, кто в доле. А за общественное дело они как раз от пошлин на время освобождены будут.
- Да не пойдут они… а… - протянул Фроська, сообразив идею. – Ну так-то стоит попробовать. На это они клюнуть могут. Да если ещё с вашей стороны исходить будет…
Не прошло и года, как свидание было окончено. Фроська долго рассыпался в благодарностях, да раскланивался чуть ли не в земных поклонах, пока не ускакал воодушевлять своих долевых мужиков.
С его уходом Занлар с видимым облегчением достал и раскурил трубку.
- Неужели тебе была интересна его болтовня? – с неверием спросила я.
- Интересна. Только всё это могло занять втрое меньше времени, - он прикрыл утомлённые глаза. – До чего ярко светит солнце. Меня утомляет на нём долго находиться.
В этот самый момент я вдруг поняла, что, опоздала на начало квалификации учеников. Вот ведь чёрт! Солнце уже давно перешло за зенит, а я тут бью баклуши! Я подскочила от осенившей меня мысли и, невнятно объяснив, в чём дело, понеслась на малую арену.
Менегир, всё ещё наблюдавший за нашими передвижениями, проводил меня громким и глубоким утробным мычанием. Морти обрадованно припустил за мной следом.
- Я бы хотел взглянуть, как это проходит.
- Ну нет уж! Ты всех учеников распугаешь своим видом!
- Не переживай. Они меня не заметят.
В ум не возьмёшь, как так получается, что к концу пути я вся была покрыта толстым слоем полевой пыли, а наряд Моа продолжал сверкать как новенький. Но я не успела пожаловаться на эту несправедливость. На подходе к арене он, верный своему слову, оборотился в птицу и взлетел на покатую деревянную крышу амбара, откуда всё было прекрасно видно.
Все готовые к аттестации ученики и мастера, принимающие их экзамен – кроме меня – были уже в сборе. Мастера расположились у ограды за сварганенными на скорую руку столами – доски, положенные на перевёрнутые пустые ящики. Ученики – пять младших и шесть старших – в две линеечки построились перед ними. На заборе заседала целая комиссия из скотников при исполнении своих излюбленных обязанностей: поглазеть, перетереть и поржать над ляпами неопытных учеников. Никогда не забуду, какое унижение я испытала на своей первой квалификации, когда вот такое же строгое жюри облило меня, единственную девку, волной презрения и хохота. Тогда их одобрение для меня значило чуть ли не больше одобрения мастеров. Давно миновали те времена, а традиция у скотников выливать ушат помоев на этих мальчишек, преподавая им полезный урок цены зрительского восхищения и симпатий, осталась. Они громко галдели и переговаривались, и мастера даже не пытались призвать их к порядку.
Мне навстречу поднялся председатель комиссии, мастер Пал:
- Да где же ты бродишь! Мы тебя совсем заждались и уже решили без тебя начинать… а, сама знаешь, не по правилам это, батька Редий нас всех потом перелопатит за такое…
- Занятая жизнь нынче у первой эспады, - ехидно прогнусавил Санний Сухой.
Он подвинулся, освобождая мне место. Я плюхнулась рядом.
- Приношу извинения мастерам за задержку!
С галёрки послышались скотничьи вопли:
- Проштрафилась!
- Проставляться за задержку перед нами будешь!
- Мальцы уж в ожидании, поди, забыли, где у быка перед-то будет!
- У них сейчас танец с бычьим задом будет! Да, мальцы?
И далее последовал громогласный хохот дюжины мужиков.
- Тишина! Мы начинаем! – просипел старик Пал.
Самсон Дикий Вепрь, поднялся во весь свой могучий рост и со всей дури ударил кулаком по столу. Неприбитые доски подпрыгнули и разлетелись в разные стороны.
- Заткнитесь, с-сукины сыны! Кто начинает?
Младшие ученики заробели. Старшие, кто попривык к манере Самсона, лишь молча ухмылялись.
- Мы ждать не намеренны, пока вы телитесь! Ты – толстый палец Самсона как таран упёрся в стоявшего с краю Петьку, что недавно ногу повредил.
От возложенной на него ответственности открыть наше мероприятие мальчишка аж расплакался.
- Нюни подобрать! На середину стать! – продолжал командовать палец Самсона.