Я слушала его молча. На моей памяти никто никогда не говорил таких вещей. Да, справедливости ради стоит отметить, что и с господами я раньше не зналась. Я не верила, просто не верила, что все купились на его блеск. Да, он красив, богат, умело себя вёл – и что с того?
Занлар долго, с умилением, смотрел на меня.
- Никакой магии, - развёл он руками. – Здесь секрет очень прост. Надо лишь найти свой ключик к каждому человеку.
- И что же это за ключик?
Помнила, что в понимании Занлара было властью над людьми, и супротив воли уставилась на большие камни, украшавшие его пальцы. Конечно же, он понял.
- Я говорю о другом. Людям важен искренний интерес и участие, проявляемые к ним. Искренний – это главное. Лицемерие дорого обходится. Я стремлюсь интересоваться окружающим и всем новым, пусть далеко не всегда мне это доставляет удовольствие. Вот и вся магия, на которой строится дальнейшее доверие, уважение, любовь. Вот, например, ты, моя подданная. Должно быть, ты единственная, кто никогда меня не боялся. И я уважаю тебя за это. За твою смелость, за твоё честное отношение к жизни. Но сможешь ли и ты, самая гордая из всех иревейцев, равно уважать меня? Позволит ли это тебе твоя гордость?
Он улыбнулся и сжал мне кисть.
- Не могу налюбоваться на тебя, Ларе. Но ты слишком горда и самодостаточна. А самодостаточность, если меня бы спросили, я считаю одним из самых больших грехов. Она напрочь перечёркивает всякое расположение людей, потому что явственнее, чем чтобы то ни было говорит об их ненужности и никчемности. Только полный эгоист может позволить себе роскошь быть самодостаточным и ни от кого независимым. А эгоизм никогда не будет залогом успеха, в конечном счёте. Нет, ты, Ла-Рошель, конечно, не эгоистка. Ты слабость свою не любишь показывать. Я это понимаю. Я и сам такой.
До чего же странно с ним порою было, когда весь привычный мне мир он словно выворачивал наизнанку.
- Ну и горазд ты умно речить! – подивилась я. – Послушать тебя, так ты всё про всех знаешь, и всё тебе известно и понятно, словно всё перевидать успел в этом мире.
- Поверь, так оно и есть. И ты даже не представляешь, как порой от этого скучно. Конечно, можно объездить весь мир, а можно сидеть на одном месте и размышлять о мире. И совсем не факт, что в первом случае будешь знать о нём больше, чем во втором.
Уже совсем стемнело. На соседней тропке, отгороженной от нас высокими душистыми кустами, послышались быстрые лёгкие шаги. Донёсся голос Моа, и Занлар дёрнул меня за руку, призывая остановиться.
- Сестрёнка! Пожалей себя! Ты всё ещё очень слаба! – умолял Морти.
- Пожалеть? – взбудоражено и со свистом отвечала Зуларет. – Ты же знаешь, я никогда себя для него не жалела! Я вообще не привыкла себя жалеть!
Они были в темноте, и я не видела их. Слышала только голоса, яростный голос Зуларет.
- Я буду летать! Слышишь, буду! Только попробуй ещё хоть раз заикнуться, что это невозможно так, как ранее!
И она, хрустя ветками, пронеслась мимо того места, где мы стояли. Моа последовал за ней, вконец, верно, расстроенный.
Я вгляделась в тёмное лицо Занлара.
- Она никогда не будет летать так, как ранее?
- Нет, - тихо ответил он. – Но она птица. А птица должна летать, иначе зачем ей даны крылья? Думаю, ты должна прекрасно её понять.
Я кивнула. Кто знает, сломай я руку или порви связку – и моей карьере мог бы прийти печальный конец. И как бы я тогда… уж и не знаю, как бы я тогда жила.
Между тем, ветер, который будто бы утих, раскачал деревья с новой силой. Задул он и у самой земли, прижимая травяной ковёр. В первый миг захолодило, но я тут же привыкла. Холода не было. Ветер раздул тяжёлые полы Занларового одеяния и взметнул волосы ему на лицо. В чёрном ненастном небе гаркнул ворон, и почти сразу в ответ где-то далеко блеснула ослепительная зарница.