И впрямь, мы только что переступили порог малого зала, что соседствовал с библиотекой, а там и с личными синьорскими комнатами, и тут почему-то не горело ни единого светильника, и было совсем темно.
Поначалу я заметила лишь движение чьей-то тени, одной, второй, затем и третьей. От резкого толчка я отлетела в сторону, но всё-таки устояла на ногах. А что происходило дальше, даже толком запомнить не успела.
Неразборчивый окрик Занлара неожиданно раздался с противоположной стороны зала. И, наконец, глаза мои, попривыкшие к темноте, разглядели три высокие крепкие мужские фигуры. Какого чёрта? Это ещё кто такие?
Тогда не было времени задаваться столь пустыми вопросами. Мне в лицо направили крепкий мужской кулак. Инстинкт не оставил ни места, ни времени логике: стремительно я дала сдачи – нет, не сдачи, опередила противника. В мгновенье он исчез у меня под ногами, словно поскользнулся. Следующее, что помню – как врезала коленом в живот второго нападающего, согнув его пополам. Он выскользнул из моих рук и сдавил мне горло. Задыхаясь, дотянулась до его лица и с силой надавила пальцами на глаза, меня укусили, но отпустили. Тут же вскочила, избила ногами поверженного врага и, целясь туда, где по моим весьма неточным предположениям, находилась голова, врезала пару раз кулаком. Всё это я проделала с боевым визгом дикой кошки. Правда, мне об этом уже потом рассказали. Сама я мало что в тот момент соображала.
- Ла-Рошель!
Очередной вопль Занлара отрезвил меня. Я увидела его, освещённого блещущими в небе зарницами, рядом с низеньким столиком, где обычно сушились цветы. Он схватил с него широкую вазу, полную сухих колючих роз, и со всей дури запустил ею прямо в меня. Я даже не успела ничего подумать и тем более сказать, а летящий снаряд уже мощно снёс голову ещё одному нападающему, что надвигался на меня. Он издал страшный вой боли и повалился на пол к остальным. Из его рук, весело поблёскивая сталью, выпал короткий нож.
В до странности заторможенном состоянии я оглядела поле битвы, представшее во всей красе. У моих ног валялось три скрюченных тела, два бездыханных, а третье – то самое, в которое Занлар угодил цветочным снарядом – трубно выло, прижав руки к лицу.
- Ла-Рошель! – сипло произнёс Занлар и тихо сполз на пол. Одной рукой он держался за шею.
Я подскочила к нему и рухнула на колени.
- Занлар, тебя ранили?
- Нет. Нет, не успели.
За спиной раздался треск и грохот. В открытые окна, зловеще озаряемые зарницами, с шумом пикировали ястребы и тут же обращались в людей. Через дверь вбежала Зуларет, разметав косы. Близнецы подбежали к нам, остальные плотным кольцом обступили три избитых тела. В зале загорелся блёклый свет: кто-то зажигал светильники по стенам.
Моа и Зуларет бухнулись рядом со мной перед светлейшим.
- Синьор, вы в порядке? Не ранены? Не ранены? – сбивчиво спрашивали они, судорожно ощупывая его через одежду.
Занлар отрицательно покачал головой, оттолкнул их и поднялся на ноги.
- Что они тебе сделали? – быстро спросил он, хватая мою голову и обеспокоено, со страхом, заглядывая в глаза.
- Побили малость, не более. В порядке я, в порядке.
Он кивнул, толкнул меня к Моа и направился прямиком к кольцу оборотней, которое сомкнулось вокруг кряхтящих на полу непрошенных гостей.
Я почувствовала, как руки Моа крепко сжали мои плечи.
- Ты точно в порядке? – прошептал он мне на ухо. – Кто эти люди?
- Не знаю. Не было времени их спросить.
- Ла-Рошель! – позвал Занлар. – Ты должна прекрасно знать этого человека.
Носком туфли он повернул голову того нападавшего, который всё ещё закрывал лицо, как я поняла, чтобы скрыть его, а не от боли от разорвавшей всю его щеку вазы. Несмотря на залившую половину лица кровь, я узнала его.
- Севка, ты? Какого чёрта ты здесь делаешь? – в изумлении воскликнула я.
Он лишь злобно глянул на меня одним глазом.
В толк не могу взять. С какой стати Севке быть среди нападающих, зачем ему это? Я поймала на себе взгляд Занлара. Вот, кто всегда всё понимает.
Он снова ткнул туфлёй моего бывшего хахаля, тряхнул кистью в сторону остальных двух, которые постепенно приходили в чувство, и спросил так невозмутимо и бесстрастно, будто ничего особенного не произошло: