- Дай мне поговорить с ним!
- И о чём же? Сама видишь, твоё присутствие вдохновляет его лишь на определённый сорт разговоров.
Я, наконец, высвободилась из тисков жилистых рук близнецов. Мои пальцы вросли в знакомую рукоять ножа, словно их свело судорогой.
- Что это за оружие?
Я опустила глаза вниз, заново осмысливая, что я держу. Сердце бешено стучало в ушах, в висках, было тяжко вздохнуть.
- Мы зовём его «бычий цеп». Он украл его.
- Разреши, я заберу его, - Занлар разжал мою ладонь, взял нож, осмотрел и передал Моа. – Я сам поговорю с ним. Уже поздно. Иди спать, - сказал он, и взгляд его смягчился. – Зуларет, проводи её ко мне.
В моём сознании, как и во всём теле, наступило какое-то отупение. В компании Зуларет, этой девы с вечно суровым лицом, я зашла в синьорские покои. Но спать не могла. Думалось, прошло полночи, пока я в ожидании металась по комнатам, не в состоянии совладать с собой. В конце концов, я вышла оттуда, пересекла коридор, спустилась по лестнице и сошла с крыльца. Двинулась по тропе быстрым шагом и очень скоро достигла своего двора с покосившимися кривыми домиками. Трактир Сельги был уже закрыт, и я, тяжело ступая, прошла в наш барак, добралась до своего маленького и тесного закутка и упала на скрипучую кровать.
Заявилась Шера. Она ещё не спала и, заслышав звук, пришла справиться, в чём дело. Она удивилась, когда увидела меня.
- Роша? Ты что здесь делаешь?
Я широко открыла глаза и посмотрела на неё.
- Сегодня вечером на синьора было совершено покушение. Севка Пегий хотел убить его.
Глава 19
Весть о покушении на светлейшего синьора, что я впервые обронила около полуночи, уже к следующему утру каким-то непостижимым образом разнеслась по всей Иревее. Слухи ходили самые разные, всполошив весь честной народ. К пущему удивлению оказалось, что моя исконная версия произошедшего далеко не единственная. Масса людей была убеждена, что к светлейшему вторгся целый вооружённый отряд и устроил у него погром в поисках несметных богатств. Ещё больше народу с пеной у рта пересказывали нерасторопным соседям, которые сами не подсуетились разузнать, байку о некоем тайно спланированном злодеянии со взятием этого самого светлейшего синьора в заложники с целью выведать у него секреты магического мастерства и вечной молодости и красоты. Приплели сюда и меня. То в этих небылицах я представала в роли невинной жертвы, плачущей и умоляющей преступника о снисхождении. То меня считали спасителем, закрывшим светлейшего собственным телом – что ж, стоило признать, что, если бы не я, его и вправду скорее всего убили бы. Даже высказывали возмутившую меня версию, что я сама участвовала в покушении.
Право слово, язык – последнее, чем будет лень шевелить людям! Взбудоражился народ не на шутку. Сначала пришёл в жуткий ужас, решив, что синьора-таки убили. Опосля поуспокоился, узнав, что он жив и не умирает от полученных страшных ран, и вообще даже толком испугать не успел. И в конце концов, мой народ, тот самый иревейский народ, в крови которого ещё жива память вельможных погромов шестидесятилетней давности, который сочувственно и с пониманием относился к массовым расправам и спонтанному самосуду, вознегодовал. Уже то, что возможно вот так вот тайно вторгнуться в чужое жилище и исподтишка убить, претил простым и открытым в своих чувствах иревейским людям. Они бы поняли, стань Севка призывать к расправе в открытую. Хотя не думаю, что теперь бы откликнулись, так возросло их уважение к владыке. Но то, что он сотворил злодеяние скрытно и подло, вызвало всеобщее осуждение. Иревейцы не склонны к обдуманной мести. У нас это блюдо всегда подаётся горячим.
Утром взошло солнце, и потянулся обеспокоенный иревейский люд в сторону синьорского жилища собственными глазами убедиться, что он живёх-здоровёхонек. И только его личное явленье могло их в этом убедить.
- Выдайте нам Севку-изменника, уж мы его отделаем по заслугам! – бушевал искренне возмущённый народ.
Занлар всем улыбался, но Севку не выдавал.
Так встревожился народ, что обычные дела свои на всё утро побросал. Даже я, плохо проспав прошедшую ночь и пытаясь не поддаться всеобщему настрою, не пошла на арену и, едва волнение улеглось, сама отправилась к Занлару. Он встретил меня в белом зале, усталый изнурённый, в окружении ни на шаг не отходивших от него близнецов. Похоже, не у меня одной выдалась бессонная ночь. Даже Моа, этот вечный болтун, был необычайно тих.