Твою же мать! Не сам оборвался — у меня уши опять заглючили! Я снова оказался в полной тишине, чувствовал только скребки по затылку, отбирая бинты. Чуть-чуть осталось! И будет момент истины!
Я смахнул размотанный бинт, путаясь с проводом от капельницы, которую так и не вынул. Потряс головой и резко открыл глаза.
— Гнидский зад! — только и смог я прохрипеть местное ругательство.
Я видел! Пока плохенько и мутно, но видел!
Вот только то, что я увидел, мне не понравилось!
Прямо передо была морда какого-то скалящегося урода! Лысый бледный череп, такие же бледные (словно мужик себя припудрил) впалые щеки. Куча татуировок — перевернутая звезда во лбу, кривые черепа под глазами, чем-то пробитые губы, словно прошитые черными нитками и растянутые так, что десна блестели. Внутри то ли поломанные, то ли специально подточенные зубы и черный язык.
И этот урод быстро и перевозбужденно дышал, словно обдолбался какими-то колесами. Зрачки расширены, а радужка залита красным, будто все кровью налилось. Чем от него пахло, я, к счастью, не узнал — обоняние вырубилось на фиг. Ну и хер с ним! Главное — глаза видели. Другой вопрос, что первым в новом мире я рассчитывал увидеть что-то более приятное…
Мужик замахнулся на меня кривым ножом, но ударить не успел.
Я среагировал раньше и явно быстрее, чем умел раньше. Выдернул иглу из вены и воткнул ее прямо в красный глаз. Повторил процедуру, не слыша возражений, добавил кулаком и перехватил руку с ножом. Дотянулся до капельницы и подхватив трубку, накинул ее мужику на шею. Крутанул, дернул и вместе с ним скатился с кровати.
Дожал, так ничего и не услышав. И заметил силуэт справа — еще один такой же лысый забежал в палату и, замахнувшись бейсбольной битой, утыканной гвоздями, бросился на меня. Я успел заметить темные пятна на гвоздях и несколько человеческих зубов, застрявших в деревяшке. Все это уже летело мне в голову.
— Да, твою же мать! — зарычал я, когда вдруг вокруг резко стало темно, а в ушах аж зазвенел мерзкий голос нападавшего.
Я попытался отскочить назад, но ноги будто вросли в пол. Зато верхняя часть спокойно ушла назад, согнув меня чуть ли не пополам. Просто в обратную сторону! Будто я чемпион игры в лимбо, чуть плечами до пола не коснулся. Над головой с ветерком пролетела бита, чиркнув меня кончиком гвоздя по лбу. Я выпрямился, все еще удивляясь своей новой гибкости, и ударил лысого в лицо.
Так, ткнул коротким прямым в переносицу, но эффект превзошел все ожидания. Нос хрустнул, вместе с обеими скулами, и вся эта каша вместе с татуировками и моим кулаком куда-то провалилась на пару сантиметров. Я одернул руку, и через несколько секунд услышал, как рухнуло тело.
— Гнидский зад, — сквозь зубы процедил я, тряся рукой. — Ай-яй-яй, как же отожгло-то…
Что делать-то? Зрение вернулось — это факт, глаза рабочие! Но вот эти глюки туда-сюда мне не особо помогают. Сейчас было бы здорово включиться!
Но организм меня не услышал и до предела выкрутил обоняние. Со всех сторон разом обрушился целый вал запахов, главным из которых была свежая кровь. Много крови. И много страха вокруг. Но еще больше нездорового возбуждения маньяков, которые этой кровью упивались.
Я прямо четко чувствовал эти скопления. В основном на первом этаже, где-то посередине (видимо, на лестнице) и несколько уже на втором — прямо рядом с затухающими пятнами страха.
Наконец, включилось зрение. Мутноватое и нерезкое, будто на меня очки с диоптриями надели. Но достаточное, чтобы разглядеть мой рюкзак, стоявший за тумбочкой, и понять, что ничего другого моего здесь больше нет. Я подхватил биту, скептически оценил дырявые башмаки на обдолбанных местных и приткнулся к дверному проему, решая, что делать.
— Вот только не сейчас, не надо, — снова процедил я, чувствуя щекотку в глазах.
Мигнуло, на миг раскрасив всю картинку в цвета тепловизора и отметив мне особо горячих нападавших и в основном уже остывающих пациентов. Опция — зачет, но количество «горячих» парней совсем не в мою пользу. Я услышал чей-то предсмертный хрип в коридоре и нечленораздельные вопли. Кто-то очень радовался чужой смерти и явно хотел еще.
Я отступил вдоль стеночки, готовясь к встрече. И понял, что не чувствую опорную ногу.
— Ладно, в другой раз потанцуем… — прошептал я и, подтаскивая отключившуюся ногу, поковылял к окну.
Высунулся, быстро (пока свет не выключило) оценил поляну, лес, кусты, сараи и прочие размытые силуэты. И попытался аккуратно выбраться, свеситься и спрыгнуть. Благо там уже невысоко останется. Но система в очередной раз дала сбой. Рука онемела, а нога чуть ли не сама дернулась, выкинув меня наружу.