Я потянул спусковой крючок и ничего. Лишь сухой щелчок осечки. Белкас словно специально этого ждал, рыкнул и оттолкнулся лапами от земли!
Фух, хорошо, что он считать не умеет — промелькнуло в голове, когда я потянул второй спусковой крючок. Есть! Громыхнуло, добавив такую отдачу, что шакрас переполошился, решив, что нас уже кто-то атакует!
Попал в шею. И как-то очень хорошо попал. В какую-то ямку, примерно там, где у некоторых зверей кадык наблюдается. Пробил и только вообразить мог, что там сейчас творится с внутренними органами и какие они там вообще — белкас дернулся прямо в воздухе, словно его паралич пробил. Рухнул на землю и прокатился еще, затихнув возле моей ноги.
Обрадоваться победе я не успел, тут же через тушу перемахнул следующий монстр. Одним махом перелетел две мертвые туши и сомкнул челюсти на ружье, которое я еле успел выставить. Белкас скорости не потерял, навалился и сбил меня с ног. Мы покатились к краю ямы. Как-то резко везде стало больно, приклад перекошенного ружья ударил в плечо, чуть его не выбив его из сустава. А ствол… ствола, можно считать, уже и не было.
Меня обдало жгучей слюной, и я прорычал, не открывая рот:
— Когти, зубы…
Шакрас намек понял. Болевой шок тут же прошел, и то ли вылечил руку, то ли просто отключил чувствительность. Зато подвижность оставил и добавил скорости. Я дотянулся до своего единственного когтя и выщелкнул лезвие.
Нас протащило до самого края, белкас ударил лапой, намереваясь оторвать мне голову. Но видимо повезло! Под затылком уже была пустота. Плечи рухнули в яму, а за ними все остальное, включая вцепившегося в меня монстра.Самого мелкого из всех, но все равно кило под двести. От него пахло землей и злобой. И если первый запах чувствовал я, то второй был специально для генома.
Я сжал зубы покрепче, вовремя предугадав проснувшийся инстинкт, и несколько раз пырнул белкаса. Куда попадал, даже не понял, все силы и мысли были о том, как бы оказаться сверху. И еще я очень хотел нормальный ствол с вагоном патронов…
Ударило.
Кажется, даже больнее, чем просто о землю. Жесткие кости белкаса как-то разом оказались везде. Весь воздух исчез, в глазах потемнело, но пока я мог, я продолжал бить ножом. Даже когда услышал столь характерный скрежет, сломанного о кость лезвия, все равно продолжал бить.
— Егор! Отцепись уже, — прокричал Фин с одной стороны, и кто-то подхватил меня с другой.
Меня оттащили, но я все равно еще пытался хотя бы пнуть монстра, дотянувшись до него ботинком. Но держали крепко, и ко мне, наконец-то, вернулось зрение.
Уже начинаю не любить такие моменты, потому что каждый раз видишь не то, что ожидаешь!
Вместо растерзанного белкаса напротив меня, лишь слегка пошатываясь, стоял озлобленный раненый зверь. И если до этого он только казался бешеным, то сейчас он таким и был. Белкас хрипел, но помирать явно не собирался. Шерсть на груди слиплась от крови, в пробитом глазе торчал обломок моего ножа. А второй глаз просто пылал огнем ненависти и смотрел на меня. Там буквально все сосуды полопались и кипели!
— Ну-ка руки убрали! Я еще не закончил! — я дернулся, стараясь нагнать в голос строгости, но лишь захрипел и закашлялся.
— В сторону, — снова закричал Фин.
И тут произошло что-то странное! В голову белкаса словно невидимый молот ударил. А то и целый пресс, вмявший его голову в землю.
Фин, который все это время как-то странно размахивал руками, словно он собрал шарик из воздуха и теперь его наглаживает, осел на землю. Он мигом побледнел и, кажется, даже постарел. К потному, испачканному землей, лицу прилипла седая прядь, которой я раньше не видел.
— Отец, а с этим что? — спросил голос у меня за спиной.
— Этот наш, помогите ему лучше, — устало произнес Фин, а я заметил, как исчезла тень занесенного у меня за спиной копья.
В руку кольнул биомонитор, а экран замерцал, запустив диагностику. Я окинул взглядом яму — на ногах уже никого не было. Живые белкасы закончились, а живые Бакли также попадали на землю. Кто-то просто смотрел в небо и смеялся, а кто-то молился. Сейчас, полностью заляпанные грязью и кровью, они слились для меня в какое-то семейство клонов. Рыжие, бородатые, однотипные.
Где-то сзади застонал «бессознательный», и Фин, крякнув, поднялся и пошел его проверять. Проходя мимо меня, похлопал по плечу и протянул небольшой пузырек с красной жидкостью.
— Выпей, твоему брату не понравится, но телу полегчает, — сказал Фин.
— Я сломал твое ружье, — я пожал плечами и взял лекарство.
— Не страшно, — старик улыбнулся, — я все равно хотел его тебе подарить.