Мы поехали дальше. Мимо небольшой водонапорной башни, потом мимо запертых складов или амбаров. Какая-то дворняга попыталась облаять Фина, подскочив к повозке с его стороны, стала носиться вокруг и лаять, а когда подлетела с моей стороны, то аж подскочила и, поскуливая, скрылась в чьем-то дворе.
Я пожал плечами, а Фин лишь усмехнулся. Помахав рукой какой-то тетке, высунувшейся на шум, и выкатился на главную дорогу. Впереди виднелся церковный шпиль, но до него мы не доехали. Остановились за пару домов до главной площади, и Фин (забрав у меня все эссенции) ушел в какую-то лавку без вывески.
Я же продолжил глазеть по сторонам. Ощущения, будто я где-то на Диком Западе оказался, времен первых поселенцев. Ну, может, вторых — здесь уже было поплотнее и основательней, хоть и без изысков. Проводов, антенн или спутниковых тарелок и прочих признаков технического прогресса я не заметил. Даже с освещением были проблемы. Я насчитал всего несколько фонарей, выполненных в ретро стиле.
С другой стороны, с чего вдруг здесь быть чему-то современному, если эти люди сюда сами попали из начала двадцатого века? Хотя машины здесь были — я заметил одну, припаркованную в глубине двора, и еще одна проехала мимо меня. Оба пикапы и оба чуть ли не шевроле, похоже, прибывшие на Аркадию прямиком из семидесятых годов прошлого века.
Фин задерживался, а я продолжал «сканировать» пространство и изучать витрины. Увидел небольшой банк, втиснутый между двумя домами побольше. Потом здание гвардейских, заменявшее здесь полицейский участок и, видимо, тюрьму (учитывая решетки на окнах). На крылечке курили два парня с такими же наплечниками, как у стражника на вышке. Без оружия. Транспорта у Гвардии, похоже, не было — сбоку от дома стоял черный фургон, запряженный лошадьми. С виду обычными, а уж как там на самом деле шакрас их знает. Хотя он не заинтересовался.
На другой стороне улицы напротив гвардейского участка расположился оружейный. Но как-то радости он не внушал. Вывеска покосилась, а одна буква вообще отсутствовала, так что выходило что-то типа: GU…S. И витрины не блистали — даже своим новым суперзрением я смог разглядеть только две охотничьих двустволки и что-то похожее на мосинку. Но даже отсюда чувствовался какой-то подвох. Возможно, фроловка. То есть кустарная переделка мосинки в гладкоствол, я такие как-то в музее видел.
Ладно, не будет торопиться с выводами. В Аркадии все неправильно, может, торговец на витрину самое плохое выставил. А, например, "баррет' или «орсис» у него под прилавком специально для меня припрятан? Я даже уже не хочу каких-то сверхмощных калибров, мне бы народный триста восьмой и держись Аркадия…
Домечтать, за что именно будет держаться Аркадия, ее радикальные аркадианцы и все монстры в округе, я не успел. Появился улыбающийся Фин и протянул мне тонкую стопку зелененьких бумажек.
Двадцать штук по двадцать аркоинов каждая. По цвету и размеру они были похожи на доллары, только бумага была плотнее и будто бы вощеная. Купюры выглядели старыми, но при этом ни одна из них не порвалась. Видимо, специальные местные добавки, чтобы лучше сопротивляться повышенной влажности.
Я повертел в руках самую свеженькую. С одной стороны, помимо номинала был изображен деревянный форт с частоколом, а с другой стороны — какая-то птичка, похожая на колибри. Фин подсказал, что это первое поселение Ганзы. А птичка — местный символ надежды. Там еще какая-то легенда была про первых поселенцев, но старик ее не помнил. Или не захотел рассказывать, потому что в ней не участвовали кафферы.
Итого — четыреста аркоинов! Что было даже больше, чем я предполагал. Либо в моем биомониторе устарел курс, либо Фин удачно поторговался. Но что-то мне подсказывало, что мог и от себя добавить.
— Как-то много? — сказал я, пересчитав, и протянул старику обратно две бумажки. Даже если не добавил, то хотя бы комиссию-то он заслужил.
— Тебе все равно ни на что не хватит, — усмехнулся Фин, отмахнувшись от денег. — Ну что? Давай прощаться…
Расстались со стариком тепло. Слезу он, конечно, не пустил, но сравнил меня с каффером. Что с его стороны было наивысшим комплиментом. В общем, попрощались, но не навсегда. Кто знает, как все сложится.