Мон осмотрел всех присутствующих и, сделав глубокий вдох, продолжил.
- Хаал, сколько мы сможем продержаться ещё?
- Если натиск Штатфорта останется прежним, то, возможно, около 1-2 лет. Если Великий Дух также усилит боевую мощь новыми духами и созданиями, то, возможно, около 3 лет, однако наших общих сил всё равно будет недостаточно, чтобы вести войну с королевством долго. Если Великого духа нет какого-то плана, то мы обречены.
- Я понял тебя, Хаал. – сказал старик, прижимая руки ко лбу. – Элен, отправь послов к армии Штатфорта с предложением прекращения боёв и заключения перемирия.
- Но, старейшина, Великий Дух будет не согласен с этим, его существа и духи не отступят – сказала светловолосая женщина.
- Я пойду к Великому Древу и поговорю с Духом, всё-таки у него есть разум, и он может меня послушать. В крайнем случае мы соберём всех, покинем лес и направимся к западным границам.
- Старейшина… - с грустным взглядом тихо проговорила Элен.
- Я не хочу видеть, как все кого я вырастил, умирают. Я понимаю, что покинуть свой дом тяжело, но это лучше, чем умереть.
- Я поняла вас, старейшина – поклонившись, сказала Элен.
- На этом всё, приступайте к своим обязанностям.
Тем временем около Великого Древа.
Фален, нервно озираясь по сторонам, начал робко подступать к огромному дереву. Дерево было гигантским, около 100 метров в диаметре и больше километра в высоту. Дерево стояло в центре леса Ринтоа. Его мощная и широкая крона, казалось, накрывает всё вокруг, при этом всё же пропуская через себя множество солнечных лучиков, освещающих землю.
Внезапно поднялся шум. Казалось, что каждая веточка, каждый листочек, травинка зашелестели, а корни дерева протяженно заскрипели. У Фалена перехватило дыхание и его чуть стошнило от ужаса и страха, но он сдержал эти позывы.
- КТО ТЫ? – раздался низкий медленный гул.
Казалось, что голос шёл одновременно со всех сторон и при этом изнутри его самого.
Фален моментально упала на колени и поклонился.
- Ве.. Великий Дух! Я.. я Фален сын Хаала, коман.. ан.. дир воинов и член совета деревни. – Запинаясь, проговорил Фален, пытаясь говорить как можно более быстро и четко.
- ЗАЧЕМ ТЫ ПРИШЁЛ? – вновь прозвучал протяжной гул.
- Я пришёл вам дол.. доложить о действиях Старейшины М.. Мона. Он более не верен вам, не достоин быть старейшиной.
- ГОВОРИ! – шелест и скрип вокруг древа стал ещё более громким, чем раньше.
Фален всё ещё сковывал страх, но на его лице появилась еле заметная ухмылка, а после приподнял голову и унял дрожь по телу.
- Мон, этот старик, посмел сказать о вас, что…
Деревня Риккинов. Дерево старейшины.
Когда комнату покинули все прибывшие на собрание, Мон медленно встал и подошёл к своему рабочему столу, находящимся у стены, и сел за него. На столе стояли его письменные принадлежности и странного вида бумага, огромный высохший лепесток, что после был обрезан по краям, поэтому имел прямоугольную форму.
Старейшина переложил бумагу поудобнее и, взяв перо, макнул его в чернила. Мон начал писать письмо Королю Штатфорта Элле II с просьбой о перемирии. Мон видел Короля, пару раз он был в его дворце с дипломатическими миссиями, поэтому уже имел честь вести с ним диалог.
Люди говорили, что Элла II — мудрый и добрый король. Несмотря на то, что ему было чуть больше 30 лет, при разговоре создавалось впечатление, что ему гораздо больше. Хотя, конечно, для Мона он был таким же мальчишкой, как и все остальные. Мон был сильнейшим магом и лекарем деревни, благодаря его учителям он смог быстро продвинуться в использовании магии и укрепить своё тело и здоровье, что сделало его долгожителем. На данный момент Старейшине было уже 326 лет и, вероятно, ещё лет 50 он сможет прожить.
Мон принялся писать письмо, как внезапно вся его комната загудела и заскрипела.
Старик вскочил и уже принялся накладывать на себя защитный барьер, но не успел. Корни, что свивали его комнату, начали движение, и в секунду всё помещение схлопнулось, превратив старика в кровавые ошмётки, замурованные в толще корней.
Священная роща.
Все ранения были излечены, и я наконец-то освободился. Новых раненых не поступало, а это означает, что новые бои пока что не ведутся. И у нас, и у противников была передышка.