Том всю ночь провел в поисках правильного заклинания, но так и не нашел ничего подходящего. Тогда он скомбинировал несколько других и, использовав свои знания в Рунах, довёл изобретение до ума. Риддл со вздохом опустил дневник на ближайший шахматный столик и по памяти прочёл:
Кому дано задать вопрос: Как подчинить ту книгу Тьмы, Что родилась в потоке грёз, Не нарушая тишины. Она дождётся того дня, Пока её не потревожит, Единственный, чья доброта, Ключом бить бесконечно может, Кому теперь узреть дано, Что сердце, ей открывшись, станет Тяжёлым камнем? Ведь оно на дно наивного потянет. А мысли автора? Того, кто рядом быть уже не может, Чью невиновность так давно Низвергнули и растоптали тоже? Чей, наконец, пробил тот час Узнать, что книга может сделать? Чей ум она настигнет в раз, Захватит разум, душу, тело? Надёжно пронесет она сквозь годы тайну назначенья, И мысль о власти никогда Не уничтожить из ученья. Чернила просохли, Но здесь — не конец! Они — невидимки, Взгляни же, слепец…Сначала ничего не произошло, страницы дневника затрепыхались на игривом ветерке. И вдруг надписи начали бледнеть и исчезать прямо на глазах. Из груди Тома вырвался вздох облегчения. Он боязливо подобрался поближе к дневнику и потыкал его палочкой.
* * *Профессор Камден подлетела ко входу в слизеринскую гостиную, чувствуя, что сердце вот-вот выскочит из груди, и принялась стучать в стену и по картине, надеясь, что шум привлечёт внимание Серой Леди.
— Леди, помогите мне, Леди! — она кричала, борясь с мыслью, что всё это уже бессмысленно.
Однако Леди просочилась сквозь картину, при этом вид у неё был слегка взволнованный.
— Ариана? — недоверчиво уточнила она. — Разве у вас сейчас не урок?
— Меня подменяет Корвина Малфой. Она умная девочка, они справятся и без меня, — нетерпеливо объяснила профессор Камден, — Леди, сообщите мне пароль — мне кажется, Том в опасности, и я должна помочь ему раньше, чем произойдёт что-то непоправимое…
Серая Леди нахмурилась.
— Кажется, Том говорил что-то вроде «Provideus», — задумавшись на мгновение, ответила она. Профессору Камден, прекрасно знавшей латынь, даже в голову не пришло поиронизировать.
— Provideus! — произнесла она, и лесная нимфа качнулась в сторону, открывая проход в гостиную и бормоча себе под нос что-то вроде «обманщицы». Всё так же спокойно и безмолвно, Серая Леди проводила взволнованного профессора Прорицаний по лестнице, ведущей на половину мальчиков. Однако, едва они шагнули в спальню шестикурсников, даже строгий призрак впал в панику: чемодан Тома был распахнут, книги валялись по всему полу. Рядом лужицей ртути серебрилась мантия — невидимка. Самого же Тома нигде не было видно.
* * *Всё произошло в мгновение ока: полыхнула безумная алая вспышка, и мир вокруг разом почернел. Том, как безумный, захлопал глазами и в диком ужасе завертел головой, — он находился в помещении, напоминающем темницу. У него появилось странное чувство, будто он спит наяву; точно единственное, что могло двигаться, — это не руки и ноги, а лишь его дух. Палочка была всё так же стиснута в руке, глаза крепко зажмурены. Несмотря на уверенность в том, что он находится в каком-то подземелье, Тома не покидало чувство, будто бы он лежит на земле, где-то в незнакомом месте. Нет, определенно, — наверное, это сон. Какой-то кошмарный сон, уже не раз посещавший его, коль скоро всё вокруг казалось странно знакомым…
— Господи, — подумал он, — это действительно из моего сна… И единственное, чего здесь не хватает…
Призрак взирал на него из противоположного угла комнаты, и на его безгубом лице блуждала улыбочка.
— Добро пожаловать! — поприветствовал он Тома издевательски-дружелюбным голосом, который звучал куда отчетливей и громче, чем положено звучать голосам во снах. — Приветствую тебя, Том Марволо Риддл, в темнице твоего собственного разума. Да-да, Том, ты не спишь. Ты в трансе. В этом-то всё и дело.
Рука Тома судорожно стиснула палочку.
Призрак склонил голову на бок, словно пытаясь прочесть мысли Риддла.
— Знаешь, Том, — лениво протянул он, — мне было бы куда приятнее, если бы ты перестал думать обо мне как о призраке. У меня есть имя — Вирес Ультио, хотя ты и пытаешься постоянно именовать меня Лордом Вольдемортом.
— Это я — Лорд Вольдеморт, — возразил Том, чувствуя, что его голос звучит неуверенно и доносится, словно, откуда-то издалека.
— Ну, если соблюдать формальности, то да, — небрежно заметил Вирес. — Но, если подходить к вопросу досконально, — не совсем. В тебе есть часть Лорда Вольдеморта — та самая, что жаждет власти и мести. А я — её воплощение в твоем сознании. Моя крошка-немезида, мой ангел смерти, Фидес Студиум, — та самая твоя часть, что жаждет любви и мечтает о дружбе. Это ты, каким ты был в детстве, — Вирес Ультио презрительно бросил эти слова, словно выплюнул. Его белое лицо мерцало в полумраке. — Мы твои внутренние голоса, — ты ведь так нас называешь? Мы — твоя совесть: я живу справа, Фидес Студиум — слева.