Том растерянно захлопал глазами.
— Ну… — выдохнул он, — это все, на что его хватило. Делать было нечего — и Риддл решил досмотреть этот безумный сон до конца в надежде, что рано или поздно проснется и всё кончится, жизнь вернётся в нормальную колею. Ведь так и должно быть, да?
— Ты не спишь! — неожиданно заговорил ещё один голос, Том резко обернулся и увидел стоящего позади него мальчика, лет двенадцати, — избитого, с синяками и ссадинами, в старом плаще поверх поношенной мантии. Риддл тут же узнал это лицо: бирюзовые глаза, полные страха и мольбы, — они были его собственными глазами. — Том, прошу тебя… это не сон, ты встал на этот путь со дня смерти Ханны Хидди или, может, даже раньше. Дневник стал последней каплей, — мы боролись за тебя, мы насылали на тебя ночные кошмары. И теперь решили, что выбор за тобой.
— У меня болит голова, и всё происходящее не имеет смысла, а я хочу домой! — выдохнул Том.
Вирес Ультио метнул в сторону Фидес Студиум злобную усмешку.
— Может, мне тоже стоит принять участие в объяснении?
— Сначала я, — решительно возразил крошка-призрак. — Присядь, Том.
Том в совершеннейшем смятении послушно опустился на пол, а напротив, скрестив ноги, присел юный призрак. Вирес Ультио предпочел стоять. Вздохнув и бросив на Вирес Ультио беспомощный взгляд, Фидес Студиум начал:
— С раннего детства тебя переполняли эмоции: гнев, печаль, стремление к силе, — в зависимости от ситуации. Верно? — Том кивнул, и Фидес Студиум продолжил. — Каждый человек, рождаясь, имеет два начала. Одно из них — макиавеллиевское — требует самоутверждения и мести. Другое мечтает повиноваться существующим правилам, мечтает о тихой, бесконфликтной жизни. И большинство людей выбирает последнее, но ты, Том… — Фидес Студиум тяжело вздохнул. — У тебя было слишком много причин, чтобы предпочесть Вирес Ультио: ты горяч, горд, страстен, независим и замкнут. Ты всегда мечтал отомстить всем, кто обижал тебя, всегда хотел обладать властью, но не знал — какой именно. Но, с другой стороны, ты любил — любил и потерял свою любовь. Ты, как никто другой, понимаешь, что такое «разбитое сердце»; кто, если не ты, знает, что такое наслаждаться любовью к другому. Том, другая часть тебя всегда мечтала о нормальной жизни: вырасти, завести семью и просто жить, радуясь тому, что дала тебе судьба. Мы — и я, и Вирес Ультио — открыли перед тобой свои карты. Мы оба временами пытались подчинить тебя себе, пытались внушить: существует лишь единственный путь, которым ты можешь пройти по жизни. Однажды особенно неприятный спор между нами — ты учился тогда на пятом курсе — завершился тем, что Вирес Ультио проклял меня, наслав Горящее Заклятье. Мои ожоги тогда стали твоими. Помнишь?
У Тома засосало под ложечкой. Он вспомнил.
— Я не забуду этого до конца моих дней, — тихо откликнулся парень.
— Да-да, — закатив глаза, подхватил Вирес Ультио, — именно тогда Дамблдор случайно вытянул меня из твоего разума. Фидес Студиум сделал всё, чтобы так и оставить меня снаружи, но у него ничего не вышло. Что, прогадал, маленький придурок? — обратился он ко второму призраку, тут же отпрянувшему от него, словно ожидая пинка. — Будто ты не знал, что тело не может существовать, если в нём нарушен баланс между этими двумя составляющими, — баланс, который поддерживается засчет темной стороны! Забыл, придурок, как он едва не выскочил из окна, решив, что может летать?
— А кто-то может жить, не имея в душе половины совести? — взорвался в ответ Фидес Студиум, в то время как Том, чувствуя, что в голове всё перепуталось, просто наблюдал за происходящим. — Нет, жить-то, конечно, можно, вот только что это будет за жизнь?
— Так, прекрасно! — громко произнес Том, и духи умолкли. — А теперь скажите — зачем меня сюда приволокли?
— Дело вот в чём, Том: ты достиг черты, переступив которую можешь превратиться в двух совершенно разных людей, — мрачно пояснил Фидес Студиум. — Один — это Том Марволо Риддл, чувствительный и капризный, обожаемый учителями и отчаянно нуждающийся в друзьях. Да, он с характером, — но, в общем, ничего экстраординарного. Он мечтает жить долго и счастливо, хочет вырасти и стать преподавателем в Хогвартсе, надеется забыть обо всех тёмных опытах, которые рискнул поставить. Мечтает, чтобы люди вспоминали его добрым словом.