-- Да что это со мной, -- восприимчивость оказалась у нее как и у сына очень высокой. Глаза ее были такими же круглыми, как у Егорки, только отличались красивым светло-коричневым оттенком. «Позвони сыну!» снова приказал я и женщина взяла в руки телефон. Взяла, повертела и отложила в сторону. Отчего это мы упрямимся?
Я влез ей в голову и начал бессовестно копаться в воспоминаниях. У пьяных это легче, они как раскрытая книга, а головную боль от не слишком аккуратного вмешательства скидывают потом на похмелье. Ага, вот и оно, та часть памяти, что вызывает в женщине мучительное чувство вины.
Меня вынесло в целый ряд схожих воспоминаний.
Вот Егорка маленький, тянет ей свои рисунки. Она умиляется, как и все родители, восхищенно вешает рисунок на холодильник. Она чувствует, что в ее ребенке есть что-то удивительное, что он несет в себе целый мир, и не только несет – он способен перенести его на бумагу. С работы возвращается супруг. «Что за мазня?» -- с усмешкой спрашивает он и рисунок летит в мусорную корзину. Она молчит.
Егору десять. Он отправляет один из своих рисунков на творческий конкурс. И занимает первое место. Она в восторге, но зная как муж не любит все, что связано с искусством, шепчет сыну «ты только папе не рассказывай», будто он сделал что-то постыдное.
Егор заканчивает школу. Он все такой же мечтательный как сейчас, куда более легкомысленный и совсем оторванный от реальности, он одет в очень живописную и дорогую одежду и сообщает матери:
-- Мама, отпусти меня учиться в Лондон, на дизайнера. Я чувствую, я смогу. А юридический – это не мое.
-- Сынок, ты же знаешь, у нас нет возможности …-- бессовестно лжет она. Возможности у семьи были, но ей так не хотелось расстраивать супруга, ведь тот так мечтал о сыне-юристе. Егор опускает голову, смиряясь с тем, кем родители хотят его видеть.
И последнее. Родители парня развелись. Она уехала в Италию, чтобы побыть одной. Тогда Егор от нервов забросил юридический. В тот день, она не ожидала звонка, но кто-то позвонил. Это был отец Егора. Женщина готова была услышать, что он ошибся, оступился и хочет вернуть семью. А услышала только:
-- Элина, здравствуй – официально и так сухо начал он разговор, и словно общаясь с деловым партнером, перешел сразу к делу -- Позвонит Егор, денег ему не давай. Он отчислился из института, спутался с плохой компанией. Наташа нашла в его комнате наркотики. Я буду следить за его судьбой, но денег ему нельзя ни в коем случае. Пусть сам поживет, узнает каково это. Одумается скоро.
Он бросил трубку, а Элина…., а она поверила. Она не встала на защиту своего ребенка, она снова поверила в то, что ее муж все сделает правильно, в то, что его мнение – последняя безоговорочная истина. И когда Егор позвонил ей, а звонил он для того, чтобы узнать, как у нее дела, она отвечала сухо, потом начала скандалить, потом и вовсе прекратила говорить со своим сыном.
Я вынырнул из воспоминаний и прошептал.
-- Кукушка ты, вот что за птица. Родного сына предала.
Женщина вдруг залилась слезами.
После своего променада по воспоминаниям матери своего подопечного, я был преисполнен разными чувствами. С одной стороны, меня одолевала гордость за Егора, с самого начала он не дал растоптать свой талант. С другой злость, -- это ж надо так родного сына не любить. С третьей восхищение – в первую очередь собой. К матушке подопечного я решил еще наведаться и окончательно вывести ее из черной тучи депрессии, в которой она оказалась из-за любви к своему старому, толстому, неверному мужу, а пока мне предстояло разобраться с историей о наркотиках, якобы найденных в комнате подопечного. Зная Егора, он бы никогда не стал употреблять наркотиков, у него своей дури в голове предостаточно.
Наташеньку я застал в кровати. Там она посапывала, лежа в неудобной позе, смысл которой явно заключался в нежелании испортить накладные ресницы. В ее голову влезть оказалось ой как не просто, но я смог пробраться по запутанным воспоминаниям и оказаться в том моменте, где она вытащила из своей сумочки пакетик с какой-то пакостью и с притворным ужасом побежала к Роману:
-- Рома, я была в комнате Егора, искала свои наушники, и… -- она картинно закатила глаза – посмотри, что я нашла.
-- Что это? – отец Егора вначале выглядел невозмутимым, но потом на его лицо наползла маска ужаса. Он был рад поверить в ложь про своего сына, там более что преподнесена она ему была под таким приятным соусом:
-- У такого великолепного отца как ты.. нет, этого не может быть. Вот куда он тратит столько денег. А все говорит, краски, планшет… Милый! Милый мой! – дама причитала, вилась на шее у мужчины и всегда невозмутимый, он друг поддался этой притворной истерике и поверил каждому слову, тем более в его голове не укладывалась идея о том, что его единственный сын, может стать… художником. Выгоды, которые нес для Натальи раздор между Егором и его отцом искать не было смысла. Дама вила свое гнездо, а для того ей надо было в начале опустошить чужое. – И помнишь, я говорила тебе, что кольцо потеряла. Твой подарок. Это наверное он забрал. Какой кошмар!