-- Я хочу быть тем, кем должен, я хочу быть художником! – с некоторым пафосом, от которого я даже поморщился, изрек Егор. В своих мыслях он уже держал Лену за руку, но скромность мешала ему сделать это. – А ты будешь моей музой, -- ляпнул он следом и я велел ему заткнуться, пока он не свел в могилу многонедельный труд по привлечению внимания девушки. Егор все таки схватил девушку за руку. Их взгляды встретились. Его, взгляд окрыленного романтика, ее девушки, которая проживала не самую простую жизнь.
-- Ты ничего не понял из тех выставок, на которых мы были? – спросила его девушка, чьи глаза в свете фонарей казались принадлежащими какому-то существу не из мира сего. Егор молчал, а Лена продолжила, – Многие художники прожили всю жизнь в бедности. Слава приходила к ним только после смерти.
-- И это прекрасно! – восхищенно сказал Егор, -- Бедность проявляет лучшие черты человека, закаляет характер.
В ответ Лена покачала головой:
-- Так может говорить только тот, кто родился в богатой семье. Скажи мне, Егор, чем занимаются твои родители?
Егор не любил упоминать о предках, даже в своих мыслях он редко вспоминал о родителях. Но ей он ответил:
-- Мой папа работает в правительстве. Они с мамой разведены, она живет в Италии, на Сицилии.
Он хотел еще что-то сказать, но Лена прервала его:
-- А мои родители живут в деревне. Раньше папа работал на заводе, но он закрылся и папа начал пить. А потом умер, оставив маму и четверых детей. Денег у нас иногда не хватало на еду, а я работаю с 12 лет. И хотя, как ты говоришь, бедность закаляет характер, для своих детей я подобного не хочу.
-- У меня тоже сейчас нет денег. Когда я ушел из института, папа заблокировал все мои карты и мне даже пришлось продать свою технику и мой Судзуки, потому что было не потянуть… -- хоть как-то пытался оправдаться парень в ее глазах, Лена вспылила. В ее всегда таком спокойном взгляде засветилась ярость и, как мне показалось, зависть:
-- Не сравнивай нас! Тебе было просто лень учиться, поэтому ты прикрылся своим стремлением стать художником. Ах, бедный Егор, ему пришлось продать подаренную папой машину и технику. Ах, несчастный Егор, он был вынужден устроиться в зоомагазин! Какие великие жертвы. Да о тех возможностях, что тебе изначально дала жизнь мечтает половина земного шара.
Егор молчал, после своей вспышки молчала и Лена. Он понял, что выглядел настоящим избалованным сынком. Я прикрыл лапкой глаза, понимая, что, плакали мои мечты свести их вместе.
-- Прости, -- сказала девушка, она отворила дверь в подъезд и оставила Егора стоять одного. Парень поплелся домой, я шел следом, размышляя, как же эту ситуацию исправить. Ничего в голову не приходило.
Дома Егора как всегда встретила Люба, она прихорашивалась, и явно собиралась куда-то. Нет, был бы человеком, точно бы за ней приударил.
-- Егор, привет! – радостно воскликнула она, -- Угадай, кого пригласили на свидание? – девушка покружилась в новом, бирюзовом платье, но увидев, что на парне лица нет, потухла: -- Что-то случилось? Что-то с Леной?
Люба как всегда была участлива. Егор кивнул, он снимал свои кроссовки, как я успел узнать, очень дорогой марки.
-- Люб, скажи, ты тоже думаешь, что я от лени и избалованности забросил учебу?
Девушка задумалась на минуту, подбирая слова так, чтобы не обидеть парня, а я, ведомый каким-то демонско-мучительским чутьем приказал ей «Говори правду!»
-- Егор, ты и правда ленивый. До недавнего времени я вообще думала тебя выгнать, потому что из твоей комнаты ну… воняло. Ты часами смотришь видео на Ю-тьбе, сидишь в соц-сетях, за то время, что ты со мной живешь, ты ни разу не вымыл за собой посуду. А еще ты не сам мылся и все говорил о том, что тебе плохо. Если бы не просьба твоего отца, я бы уже давно…
-- Стоп! Так тебя попросил мой отец пустить тебя к себе пожить?
Егор замер, словно Люба его ударила.
-- Он мне заплатил, -- сказала девушка и я понял, что с правдой сегодня переборщил. Бедняга Егор даже не стал спорить, а с каким-то потухшим взглядом побрел в свою комнату. Там он лег на кровать и неподвижно уставился в потолок. Я прыгнул и лег рядом с ним, успокаивающе замурчал. Мне съедало чувство вины от того, что я вылил все это на беднягу. А еще больше тянуло беспокойство в груди, мне не хотелось, чтобы Егорка так страдал.
Я заглянул в мысли к парню и понял, что он предается самоуничижению. А еще хуже, Лень показала свою безобразную голову и давила, давила Егора к дивану. Чтобы хоть как-то вытащить парня из этого состояния, я не придумал ничего лучше, чем погрузить его в сон. А пока он спал, я неустанно шептал ему: