«Покажи им. Покажи, что они ошибались, что ты можешь всего достигнуть».
Утром следующего дня Егор проснулся раньше, чем обычно. Он принял душ, оделся и выскочил на улицу. Свет из электрических фонарей падал желтыми, грязными пятнами на свежий снег. Мой подопечный сел в маршрутку и отправился в неизвестную мне сторону. Спустя множество остановок и две пересадки, он высадился около огромного здания, с выведенными на нем словами «Университет им…». Там Егорка с твердым намерением поговорил с охранником, объяснив, что ему нужно в деканат. Не успел я шмыгнуть вслед за парнем, как какая-то безжалостная сила потянула меня вниз. Нет, нет, нет, только не сейчас!
-- Сынок! – взревел папка, так что у меня ушки задрожали. – Нам нужно серьезно поговорить.
Сегодня он вытащил меня в обеденную залу, похожую на бальную комнату во дворце в дореволюционной России, где сновали мелкие бесята-карьеристы, разнося адский кофе, в надежде на то, что кто-то обратит на них внимание. На меня отовсюду поглядывали завистливыми взглядами, еще бы, у меня было такое преимущество по их мнению, папка – большой начальник. Вот только пользы от его начальства…
-- Папа, у меня работа в самом разгаре! – недовольно сообщил я, черт знает, чего там может Егор учудить, пока меня не будет рядом.
-- Не переживай за своего подопечного. Двадцать лет без тебя прожил и еще проживет. Луняша, я тут на тебя иногда поглядываю, и хотя мне очень импонирует твоя результативность, но вот с восстановлением в институте, ты, как мне кажется, куда-то не туда свернул. Отменяй все, пока не поздно, мой тебе совет.
-- Почему? – свалял дурака я.
-- Потому что, если он займется образованием, то времени развивать свой талант у него не останется. – Папаня отхлебнул кофейку из чашки, больше напоминавшей расписное под хохлому ведерко. Вкус к вещам у него был так себе. Раз уж я пожаловал в родные пенаты, то и сам кофейком побалуюсь. Я подозвал расторопного бесенка, у которого рога побольше моих торчали, и протянул свою чашку, фарфоровую, длинненькую, с расписной золотом ручкой. Бесенок плеснул туда кофе и положил перчик чили, для пряности.
-- У меня какая задача, пап? – спросил я отца.
-- Пара простеньких выставочек… -- запел папант свою шарманку, я его мягко перебил:
-- Нет, моя задача душевными терзаниями и всевозможными пакостями выбить из подопечного ленность. А ничего не выбивает ленность лучше чем работа часов по 12 в сутки.
С этим аргументом папант не согласиться не мог. Он только хитро сощурил желтый глаз:
-- Сдается мне, парень тебе небезразличен, раз ты его так опекаешь и смотришь, чтоб его материальная жизнь была в порядке. Эх… помню я своего первого подопечного, хитренький такой был, глазки быстрые, Сунь Дзы звали. Все мечом размахивал. Еле я его тогда заставил за ум взяться. – Папка закатил глаза, я впервые видел на его лице подобное выражение. Почти мечтательное. Но придавался грезам прошлого отец не долго. – Ты только не делай парню слишком тепличных условий жизни, он вон творить начал, только когда с поводка родительского спустился. Если опять слишком уютно устроиться, то так и останется адвокатишкой в паршивой конторе. Это я тебе с позиции опыта говорю.
Я кивнул и собрался было отправиться на верх, тем более, что кофе уже был допит, как отец добавил:
-- Луняша, помни, что жизнь этого парня зависит от тебя. Если ты недостаточно будешь его направлять пинками и тычками, если ты позволишь его душе размякнуть, он никогда не станет тем, кем ему предначертано.
Когда я вернулся на Землю, дело еще не было сделано. Егор как раз стоял в приемной декана и мычал что-то про то, что хотел бы восстановиться.
С кристальной ясностью я понял, что юридическое, это не его. Он расхлябанный, несобранный художник. Какой из него адвокат? Да и даже, если он доучится, то никогда не пойдет работать по специальности.
Понимая, что если Егорка подпишет все необходимые документы прямо сейчас, то я ничего не смогу изменить, я воспользовался подленьким даже по своим меркам способом и наслал на парня приступ поноса. Стремглав, мой соколик вылетел из деканата и по старой, обострившейся благодаря необходимости, памяти влетел в мужской туалет.
Пока Егорка крючился и кряхтел, я деликатно вышел из сортира и стал ходить назад, вперед, размышляя над судьбой смертного. Университет огромен, парню не обязательно возвращаться на нелюбимый юридический. Профессия нужна такая, чтобы он смог и денег заработать и талант на сгноить. Культурологом? Нет, куда он потом денется… Журналистом? Егорка пару слов связать не может… Историком? Ну да, в школу потом к сумасшедшим детишкам или в музей, у меня и от криков и от пыли голова болит. А вот это что? Захудалое отделенье, желающих мало, совсем новый и совсем непрестижный факультет искусств отделение «режиссура, мультипликация». Вон она, работа твоей мечты, карасик мой! Как только Егор вошел обратно в деканат, я подбросил мысль секретарю рассказать парню о новом отделении. Егор с интересом слушал, а потом, как и ожидалось попросился на новое направление. Он конечно потерял два года, и будет вынужден сдать несколько предметов, но лучше два года жизни впустую, чем всю жизнь.