Конечно, я помнила, что обещала молчать, но если никто не продолжит рассказ, мы можем тут застрять на долгие часы. Моя семья осталась без законного завтрака по их вине. И отступать, дожидаясь окончания истории, терпя пока еще легкий голод, куда лучше, чем слушать неприличные звуки в исполнении моего пустого желудка. Поэтому я привлекла к себе внимание покашливанием, и спросила у посмотревшего в мою сторону короля.
— Я правильно понимаю, что лорд Элерт не знал, что именно происходит в его доме и жил отдельно от остальной семьи, воспитывая детей по не зависящим от него причинам?
— Причины… Давайте я расскажу о том, о чем моя супруга не осмелится, а этот гордец не пожелает.
— Было бы хорошо. Пока выходит, что он виноват лишь в том, что носит одну с ними фамилию, и готов умереть просто так. Похвально, конечно, однако, я не убийца, — поддержал Грольдон, кинув осторожный взгляд на молчаливую Кристаль.
Еще не хватает того, чтобы она приняла груз ответственности на себя, посчитав виновной в его казни.
— Очень меткое замечание. Элерт, сколько я его знал, всегда мечтал о дружной большой семье. В которой будет много деток и море уважения. У него рано проснулась магия, да и любовь он встретил, едва отметив семьдесят лет. Его выбор семья не одобрила, но невеста решила перейти в род мужа, и они надеялись, что смогут ее изменить к лучшему. Нет, она не затевала скандалов, и не требовала к себе особого отношения. Просто что-то в девушке было не так. Никто не мог это объяснить. Косой взгляд, что я порой на себе ловил. Вскользь сказанное слово, резавшее слух, вот и все. А так, хорошая семья, построенная на любви и с одобрения храма. Беда пришла потом. Когда их первенцу и наследнику было двадцать, а в семью, наконец, вступили еще два супруга. Первое время все было хорошо, но вот за последующие сто лет у них не появилось детей. Они перепробовали множество способов, начиная от местных поверий и заканчивая настойками знахарок из дремучей глуши различных стран. Результат был один и тот же — два ее мужа не могли иметь детей, тогда как супруга на сто первый год второй раз ожидала ребенка от Элерта. Это и стало первой причиной разлада в их семье — у него была магия и собственные дети, а у остальных их даже не предвиделось.
— Необычно, конечно, но разве в подобном случае нет возможности использовать магический кокон? — Спросил Зефт, украдкой посмотрев на меня.
Боялся ли он подобного несчастья, понять было сложно. Я лично пока еще не задумывалась о том, как такую проблему стану решать сама.
— Это, конечно, выход, но и тут требовалось присутствие Элерта и его согласие уступить им все свои попытки обзавестись детьми, а он не хотел останавливаться на двоих. Может, из чувства гордости, а может, уже тогда что-то сломалось в нем. Любовь к жене и побратимам, наталкивалась на их злость. И изменилась, начав отравлять его жизнь, принося слишком много душевной боли. Когда они пришли к согласию, там и семьи-то не осталось. Жили в разных домах и виделись по большим праздникам. Причем, чаще всего во дворце. Дети появились на свет в срок, и в этот раз только один его ребенок выжил, а у побратимов было по трое.
— Брат страдал, однако, так бывает, что дети умирают, прожив лишь пару дней после того, как сделают первый вздох вне кокона. Конечно, у него были двое старших, но за годы ссор наследник и его брат отреклись от кровного отца и во всем поддерживали мать. Со своим малышом он вернулся в дом за пределами столицы, где и жил большую часть времени. Не знаю точно, как так получилось… Он никогда не желал говорить на эту тему, но через пять лет семья спихнула ему всех младших детей на воспитание, посчитав помехой в своих планах. Второй сын отправился на обучение в соседнюю страну, откуда уже не вернулся, чем спас собственную жизнь.
Я нахмурилась от того, что у меня не складывалась в голове картинка. Что значит — спихнули детей, мешавших планам? Они собрались мир менять? Если да, то зачем вообще так долго пытались обзавестись собственным потомством? Мои отцы спокойно отнеслись к тому, что я у них одна, принявшись воспитывать сообща. Меня никогда не отсылали, скорее, наоборот, порой спорили, кто больше провел времени с дочкой.
— Они же хотели детей, и так просто выкинули их, заполучив? — удивленно спросил друг.
— Именно, принц Грольдон. Для двух оставшихся мужей это была некая веха, преодолев которую, они успокоились, посчитав себя полностью состоявшимися мужчинами, сумевшими продлить род. О том, что для гармоничного развития требуется не только заваливать подарками и нанимать новый персонал, они не думали. Элерт сетовал, что дети отстают в развитии и вообще несколько диковаты. Словно им никогда не читали сказок и не проявляли элементарную заботу, такую, как поцелуй перед сном. Он решил отдать всего себя детям, и пошел на сделку с супругой, которую давно уже не считал своей любимой женой. Отдал им свое родовое поместье, переписал все на старшего сына, и получил в ответ право распоряжаться детьми, как пожелает. Ему более не имели права мешать ни словом, ни делом, получив в собственное пользование основную часть дохода. Себе он оставил лишь пару рудников и несколько полей. Сильно не разгуляешься, но и ходить в лохмотьях не придется.