— Вы прекрасно танцуете, леди Ириссон, — чуть сжал мою руку король Констоль. — И вам не важно, кто ваш партнер.
— Спасибо за комплимент. Я, и правда, постоянно танцую в этом путешествии, но без этого никак, правда ведь? В обычной жизни я не особо любила балы и приемы. Моя семья их не часто устраивала.
— Верно. Ваша мама не любила посторонних, снующих по крылу, в котором она жила. Но это не влияет на правила. Леди, прибывающая из чужой страны, прежде всего становится лицом своей страны, и не только. Она должна быть эталоном поведения, силы, непоколебимой воли и красоты. Вы замечательно справляетесь. Ваши отцы могут вами гордиться, — он явно пытался мне польстить в надежде на мое участие и добрую волю.
Хиленький способ развеять напряженную обстановку вокруг нас. Не достойный моих тревог.
— Они гордятся, но немного иными моими качествами. Точно не умениями танцевать.
Его Величество рассмеялся:
— И правильно делают. Вы быстро адаптируетесь в сложных обстоятельствах, умеете держать лицо.
Он покачал головой с дежурной улыбкой на губах. Со стороны это выглядело так, словно мы мило беседовали о чем-то приятном для нас обоих.
— Похвальное качество, правда, чаще оно присуще мужчинам-стражам. Таким, как ваш старший супруг. Кстати, что с ним происходит в последнее время?
— Простите, но это не ваше дело, при всем моем уважении, Ваше Величество, — пусть и тихо, но уверенно ответила я.
Игра в гляделки была недолгой. Танец не бесконечен, а поговорить со мной без лишних свидетелей он очень хотел.
— Я просто хотел помочь вам. Ведь я уверен, часть вины лежит на моих плечах. Из-за моих слов вы, вероятнее всего, стали вести себя не как обычно. Он заметил случившиеся изменения и сейчас нервничает, теряясь в догадках. И не может отыскать ответ даже сейчас, пока вы молчите, а я вам что-то рассказываю.
Я помолчала, так как, судя по рисунку танца, звучали последние аккорды. Ему пришлось склонить голову, мне присесть в реверансе, а далее вести меня обратно к моим супругам, взирая на всех с некоторой благородной ленцой. Но он был когда-то и остался настоящим интриганом. Решил все, даже любопытство моих мужчин, использовать в своих коварных целях, выведывая правду.
— Леди Ириссон, королева желает с вами встретиться вновь, как только вы примете правду о прошлом вашей уважаемой мамы. Иногда правда травмирует нас куда сильнее, чем мы сперва думаем, поверьте словам прожившего гораздо больше вас. Сложную ситуацию нужно просто принять.
— Ваше Величество Констоль, Вы без сомнения правы — мои отцы мной гордятся и верят в меня. Принимая меня во всех мелочах и со всеми недостатками, раз всегда учили как равную маме и себе. Один из их уроков был таковым: если ты запуталась и не знаешь, как поступить — остановись, отступи на два шага назад и переосмысли все, что тебе известно на данный момент.
— Что вы пытаетесь сейчас сказать? — красиво приподняв бровь, спросил мужчина из прошлого моей семьи.
— Сейчас я взяла ту самую нужную моему разуму паузу, и думаю, — улыбаясь через силу, я сбивала его с толку. Мало кто меня может сломать, и это точно не он. — На два шага назад я уже отступила.
— Это так важно? Ваше положение относительно нас с королевой и всего случившегося? Оно повлияет на ваши мысли?
— Позволю повториться, — я взяла паузу, а затем продолжила. — Мое мнение о маме в результате размышлений не поменялось. Об остальных и степени их вины я еще размышляю. Какой будет мой ответ Вам и королеве Уляне…
Я мило улыбалась и пожимала плечами. Хотелось возмутиться, обидеть его, но обстоятельства диктовали иные правил. Вот и приходилось изображать из себя леди, что ведет непринужденную беседу с самим королем.
Подбирать слова, контролировать мимику и быть непоколебимой одновременно было нелегко. Однако, стать причиной дипломатического скандала в мои планы не входило. Констоль не мог не понимать, к чему приведет его вопрос сейчас. Он сам вложил мне в руку оружие, я же прицеливалась, желая напугать наглеца.
— Кто из ваших отцов научил леди взваливать на свои плечи мужские заботы? Я напишу ему гневное письмо, — явно старался разрядить обстановку Его Величество.
— Вы думаете, он или они были не правы, когда не скрывали от меня жестокость мира взрослых?