Подобная тактика с Грольдоном не работала с самого юного возраста. Ему претили навязанные авторитеты и нравоучения старших. А сейчас излишняя настойчивость короля казалась другу крайне подозрительной. Устав отвечать уклончиво, после третьей аудиенции Грольдон пришел ко мне в скверном настроении.
Первым делом я отправила двух попавшихся мне на пути горничных на кухню за полноценным ужином для моей семьи и забредшего к нам принца, попросив накрыть его в гостиной. А потом попросила отыскать мужей и попросить их прийти как можно быстрее в наши покои. Хотелось окружить встревоженного друга уютной дружеской атмосферой сразу же, как он выскажет мне все, что у него сейчас скопилось на сердце.
Сам принц, не спрашивая разрешения, устроился в моем кабинете на одном из кресел, что стояли возле небольшого камина. Сегодня был прохладный вечер, и друг разжег камин магией. А может, к этому его подвигла вовсе не осенняя погода. Порой и я сама разжигала камин, желая согреть душу.
Устроившись рядом с ним, я принялась молча смотреть на огонь, ожидая, когда же мой друг соберется с мыслями.
— Я, пожалуй, откажусь от нестандартных скидок. Они незаслуженно высоки, с какой стороны на них не посмотри, — хриплым голосом подвел итог уставший принц.
Видимо, размышлял он об этом давно.
— Согласна, но разве для казны это имеет значение?
— Мы не чахлое государство, — фыркнул принц задумчивого образа. — Претензий у меня несколько. Но прежде всего мне не нравится тот обязательный объем на закупки новых товаров. Он принуждающий, а я не люблю, когда меня ставят перед фактом без каких-либо вариантов. Напоминает времена, когда отец наказывал меня, ограничивая даже передвижение в пределах моих покоев. Отвратительное чувство.
— Значит, это твое последнее решение? — кивнув головой, спросила я.
Друг так и смотрел на огонь, постукивая пальцами по подлокотнику своего кресла.
— Да. Я откажусь от столь низких цен, скинув и ярмо по закупкам. И оплачу оговоренные товары Лаверии по стандартной ставке, с учетом скидки на текущие необходимые объемы. Сделаю пробную покупку новых товаров, но не в том количестве, которую они хотят обязать нас покупать каждый год, — откинувшись на мягкую и удобную спинку, он расслабился и закрыл глаза.
— Если пойдут продажи товаров, производящихся лишь в их стране, будем увеличивать поставки, регулируя одноразовыми годовыми договорами. При дефиците возникнет зависимость от поставок, но она лучше перенасыщения рынка. На мой взгляд, пусть их новинки будут доступны по стоимости не многим. А потребность в них развивается на общих условиях, как и с другими странами. В условиях открытого рынка и самоокупаемости. Не нужно нам затевать ссору с остальными соседями, выбивая у них и их торговцев почву из-под ног. Равенство для всех поможет развитию как нашей страны, так и всех соседних.
— Логично, — согласилась я с его выводами из тех споров, что в последнее время становились все несдержаннее. — Меня ведь тоже смущала эта помощь с душком, но немного по другой причине. Более личного характера. Я горжусь своей страной, такой, какой она является. Все, кто хотят сыграть благородную роль, принижая нас своими широкими жестами, меня настораживают.
— Что у тебя личного приключилось с королем Констолем? Слишком старательно он обходит разговоры о тебе, стоит мельком упомянуть тебя или твою маму. Очень любопытно старается перевести тему, и выходит у него это крайне плохо. Его внученька лучше прикидывается дурой, чем он.
Рассмеявшись, я мысленно сопоставила двоих родственников, и сравнение было не в пользу действующего короля. Ассилия, и правда, вела себя куда искуснее в интригах. Вернув ее к себе, он получит еще ту головную боль. Но это его проблемы теперь, не наши с Грольдоном.
— У меня с ним не конфликт. Тут ты ошибаешься. Я его просто презираю за поступок, недостойный монарха и мужчины. Однако, сама ситуация касается, скорее, моей мамы, и меня она задела по касательной.
Я замялась, не решаясь отказать другу в просьбе. Но и в очередной раз выворачивать душу перед тем, кто знает меня достаточно хорошо, тоже не дело.
— Ты не хочешь говорить? — Сделал правильный вывод друг, посмотрев на меня с долей сочувствия.
— Прости. Я очень ценю тебя и твое мнение, но пока меня ранит произошедшее с мамой здесь и после того, как она отсюда уехала.
— Не особо я любопытный, можешь не говорить, если это неприятная правда твоей семьи. Тебе и твоим доводам я доверяю полно.
— Нет, конечно! Я молчу не по этой причине. Ты у нас порывистый и злопамятный малый. Честь тебе делает уважение, испытываемое к моей маме и моим отцам. Однако, ты, возможно, не сможешь впредь спокойно отвечать на вопросы Констоля после открытия этой неприятной тайны. Прости, но в мои планы не входит начать войну на пустом месте.