— У вас проблема с элеваторами? — навострил ушки король.
— У моего рода нет таких проблем. Как и у тех семей, кто выращивает и хранит зерновые культуры самостоятельно, не отгружая их в королевские хранилища. У Его Величества Имересента более ста элеваторов, их достаточно. А Его Высочество принц Грольдон порой превращается в скрягу, если расходы на балы в его воображении превышают затраты на нужды страны.
— Нудный перестраховщик? Вот какой ваш принц на самом деле? — поддела Свалия меня, прицепившись к словам.
— Тот принц Грольдон, который не так давно отказался от моего выгодного предложения, явно не искал скорой выгоды для страны.
— Именно, Ваше Величество. Весьма выгодное на первый взгляд предложение может оказаться камнем преткновения с другими королями. Принц должен стать тем, кто возьмет на себя ответственность за продвижение ваших товаров, доставленных на нашу землю в изобилии. Не вы первый предлагаете ему кучу всего нового и необычного, но обида королей станет первым шагом к разладу содружества.
— Вы правы. Об этом я не подумал. Поспешил сыграть на благородстве и пониманию с вашей стороны. Хотел выглядеть для тебя, Тиана, добрым королем, на контрасте с другими встречавшимися на вашем пути правителями, — легко сознался Костоль, приняв мои доводы.
— Это не сработало с нами. Увы, скорее, напротив, очень сильно насторожило в первый же день приезда, — продолжила я с улыбкой.
— А я говорила тебе не спешить, но ты же меня не слушаешь. Все больше веришь своим разведчикам и доносчикам. Дочка Раси не стала бы той, кто столь быстро поддается чужому влиянию. Ее не купить за краюху хлеба и пустую воду, вместо хорошего вина в бокале, — отмахнулась Уляна, посмеявшись над супругом.
— Тут я ошибся, признаю. Но я все еще не услышал ее ответ. Что скажете, леди Тиана? — вернул всеобщее внимание ко мне Его Величество. — Как вы относитесь к моим поступкам, когда узнали правду от меня?
— Знаете, я долго думала. Можно сказать, сломала голову в размышлениях. И, да, основной мыслью было именно мое недовольство вами. Не как правителем или мужчиной, этот момент роли не сыграл. Принять правду не просто, еще сложнее решить, как же поступить с ней. Однако, вокруг меня есть те, кто умнее меня и чьи чувства не застилают им глаза. Поделившись с ними тем, что случилось здесь…
Как только король услышал о том, что я поделилась правдой, его брови сошлись на переносице.
— Не беспокойтесь, я обошлась без подробностей и деталей. От них никто больше не узнает ничего из озвученного мной. Однако, я благодарна им за совет, который они мне дали.
— Хорошие друзья всегда помогут. И какой совет они вам дали, леди? — подбодрила меня королева.
— Моей местью вам будет неизвестность. По сути, я просто не стану вам отвечать, навлекая на себя, мою семью или страну, ваше недовольство или даже злость. Я не буду поддерживать с вами лично связь после отъезда, и попрошу маму не писать вам о том, что я скажу ей о вашем общем прошлом. Я не стану больше с вами лично откровенничать, но и приказать мне вы не сможете. Все сказанное не касается остальной вашей семьи. Отныне наше общение будет на уровне короля соседней страны и леди, что его, конечно же, уважает, но не более.
— За что же такое отношение? Можно хоть в общих чертах получить ответ, или и в этом мне откажете? — с ощутимым недовольством спросил Констоль.
Не думаю, что он понял смысл своего наказания, но это не мои проблемы.
— За ваше неуважение к желаниям мамы. Больше я вам ничего не скажу. Все та же неизвестность, как понимаете, должна начинаться с некоторой тишины. Ничто не может сравниться с агонией неведения, которой никогда не наступит конец. Пускай мы не родственники, но все же.
— Вы так уверены, что я буду пребывать в ней? В вашей неизвестности.
— Конечно, у вас будут возможности узнать, как именно мы живем. Но разве вы рассказывали мне всю правду только из желания открыть глаза на минувшие дела и указать на некоторые ограничения?
Он вскинул бровь, стараясь быть спокойным. Однако, его венка на виске задергалась. Подобное указывало на недовольство.
— Не думаю. И вы, и ваша многоуважаемая супруга, ваши дочери и мои тетушки, вы все хотели узнать, как я восприму правду. Нет. Вы хотели получить прощение. Хотя бы мое. И его я не произнесу вслух и не укажу в действиях.
Повисшая между нами тишина слегка пугала. Констоль был недоволен, и сейчас не прикрывался маской спокойствия. Однако, его дочери принялись подхихикивать, а затем и вовсе рассмеялись открыто.