— Ты сам работал с деревом?
Я удивилась. Ведь сама в этом мире старалась не влезать в процесс работы, предпочитала доверять окружающим и руководить. Так у меня оставалось хоть немного личного времени.
— Сам, конечно, да и сейчас могу. Меня учил старый мастер, живший в нашем доме. Но он из простых людей, окончил всего несколько классов и порой не мог объяснить, что я делаю не так. Показывал раз за разом, но его руки работали сами по себе, они так привыкли, а мой нажим был то сильнее, то слабее, — указав на беседку, Скиф предложил сесть, но я отказалась. — Как устанешь, скажи. Не нужно себя перегружать лишними прогулками. Не на твоем сроке.
— Ладно тебе. Я не настолько хрупкая и слабая. Беременность не болезнь, а естественный процесс организма каждой женщины, — отмахнулась я от его слов. — Забота приятна, но не перебарщивай с ней. Не будь, как они, как мои супруги с их заботой, сводящей меня с ума. Расскажи лучше, как ты начал свое первое дело? Почему ты решил взвалить на себя достаток своей семьи? Не проще было оставить все, как есть, и перейти в другой род?
Глубоко вздохнув, рыжик замолчал и нахмурился. Его красивые брови сошлись на переносице, а губы сжались. Я не торопила его, ожидая, насколько откровенным он станет сейчас. В его детстве не могло быть все радужно и легко. Характер закаляет либо поддержка любимых, либо полное одиночество.
— Мой отец был очень упертым. А еще считался старшим супругом моей мамы, хоть злые языки и говорили, что у них все было не совсем радужно. Я родился пятым, и случилось это за год до его смерти. Ничего трагического или масштабного. Простая неосторожность, но я вырос с навязчивой мыслью, что его сгубили мне назло. Не хотел идти на контакт с другими отцами, отталкивал маму. В общем, не был образцом для подражания, одним словом, и это еще мягко сказано. Конечно, потом перебесился, но далеко не сразу. Не в первые пятьдесят лет своей жизни. И это производство я поднимал только потому, что оно изначально пришло в род вместе с отцом. С лет двадцати я учился всему, что якобы должен был знать мой отец, которого я возвел в ранг божества. Как понимаешь, любить меня, всезнайку, резко отвечающего на любые фразы в его сторону, никто не спешил. Многие годы это ломало мою семью, отворачивая от меня окружающих. Я сам все испортил, и прекрасно осознаю свою вину.
— Ты жалеешь об этом сейчас? Что упустил время быть с семьей? — сжав его руку, я постаралась выразить свою поддержку.
— Теперь, когда узнал твою семью близко, да. Очень сожалею. Вы — как единый организм, поддерживающий друг друга даже в мелочах. Подобное важнее любых денег, даже самых больших.
Замолчав, он все-таки подвел меня к лавочке и сел на нее первым, не оставляя выбора мне. Фыркнув, я села рядом и посмотрела на него, ожидая продолжения своеобразной исповеди.
— Нет-нет, больше ничего душещипательного я тебе не расскажу. Мне запретили. Каждый из твоих мужей счел своим долгом поговорить со мной, разъяснив линию поведения до родов.
— Да ладно! Я что, похожа на размазню? Меня не убьет печальная правда о твоей судьбе, дело-то прошлое. Их-то истории я уже знаю, и не ревела в три ручья, даже над самыми тяжелыми, — всплеснула я руками.
Скиф выждал, пока я вновь успокоюсь, и отловил мою руку, опять сжав ее.
— Ничего плохого больше не случилось. Мама нашла утешение в других детях, они поддерживали ее. Их мир замкнулся, оставив меня за бортом, но я не понимал, чего лишился, до недавнего времени. У меня было мое дело и постоянная занятость. Я был вполне счастлив, пока не встретил одну красивую пташку, что залетела в мой скучный мир, перевернув его до основания.
— Ты не отделаешься от меня банальной лестью, но на первый раз засчитывается, — тяжко вздохнув, я припомнила, что меня еще смущает в моем обозримом будущем.
— Ты знаешь, что скоро состоится бал? Станут чествовать Грольдона и Кристаль, и всю нашу огромную делегацию. Нам с мужьями приказано лично Имересентом прибыть в обязательном порядке. Никаких отговорок Его Величество слушать не станет. Ты же пойдешь с нами? Как гость нашей семьи.
— Нет, Тиана, — покачал головой Скиф и улыбнулся грустной улыбкой. Однако, тон его был уверенным.
— Почему? Если хочешь, я могу представить тебя как моего будущего четвертого мужа. Все поймут нас и почему мы не спешим в Храм, вернувшись в страну. Конечно, будут недовольные, но они всегда есть. По-другому в высшем свете никогда не бывает. Я к этому привыкла.