По мере того, как я сбивчиво объясняла, из серых глаз пропадала тревога, а сжавшиеся губы растягивались в самодовольную улыбку. Ох, и непростого мужа я себе отыскала. Он еще проявит себя, став для меня и помощником и самым чувственным любовником.
— Изменить я бы точно уже ничего не смог, тут ты права, но вот попробовать выторговать прощение, показывая, как нам может быть хорошо вместе… Задарил бы тебя украшениями и нарядами. У меня даже есть заготовленные сундуки с ними. Потом бы принялся соблазнять, целуя там, где пожелаю и когда пожелаю.
— Это сейчас ты так просишь меня разыграть обиженную? Если что, я могу и истерику устроить, и слезу выдавить. Последнее, конечно, будет непросто, но я постараюсь, — уловив его настроение, принялась отвечать так, как он того желал.
— Ты знаешь, нет. Меня устраивает моя жена, что не плачет по каждому поводу и не разыгрывает сцен. Я благодарен тебе за необычайно стойкий характер. А подарки, — Рольф пожал плечами. Его ладони давно и надолго устроились на моих ягодицах. Ловкие пальцы поглаживали, сжимали и потирали их о его вновь вставший член. Кажется, вскоре я вновь буду постанывать и просить пощады, но смелый и отважный страж останется непреклонен к мольбам. — Они все уже и так твои. Как и мой опыт, мое тело и моя любовь.
Не выдержав нежности, что плескалась в его взгляде, я сама поцеловала припухшие губы, давая разрешение на еще один раунд. Сколько таких вот раундов у нас будет и насколько мы задержимся в этом доме, для меня тайна, покрытая мраком.
У него отпуск по случаю вступления в брак. У меня порядок в делах и родители, что не подведут и прикроют на производствах. Торопиться нам некуда, да и незачем. Будем есть, познавать друг друга в быту и постели, иногда гулять в парке за домом. Если случится что-то важное, нас оповестят родные. А пока мы в собственной вселенной, наполненной любовью и наслаждением.
Глава 11
Без малого два месяца мы наслаждались друг другом и не спешили возвращаться к привычным обязанностям. Разговаривали о детстве, вспоминали курьезные случаи, делились опытом, полученным в жизни. Рольф был меня старше на восемьдесят лет, и даже приплюсовав жизнь из прошлого мира, я уступала ему.
Он слушал с восторгом рассказы о не магическом мире, который шагнул намного дальше нашего, используя технику. Про блюда и напитки, что я пробовала или готовила в прошлом. Про моду в одежде, настроения в обществе и законы, которыми пользовались люди, отказавшись от монархии.
Какие-то вопросы мы долго разбирали. Основными темами, заинтересовавшими стража, был переворот, судебная система и методы расследования. Я вспоминала фильмы и книги, пересказывая их ему, как примеры. Пусть это и художественный вымысел, но часто он имел под собой реальные факты, истории из жизни. В законах я была не сильна, но то, что знала, расписывала подробно. Однако, трудовой и уголовный кодексы, закон прав потребителя и система налогообложения сильно друг от друга отличаются, можно сказать, что это две большие ощутимые разницы. А история никогда не была моим коньком в прошлом. Факты и основные даты я, конечно, помнила и могла пересказать, но вот что чего конкретно добивались революционеры и по каким причинам, увы, не могла объяснить тому, кто не понимал значения слов конституция, партия и пролетариат.
А вот момент перестройки, плановой экономики и ее неоднозначные результаты насторожили Рольфа. Оказывается, тут тоже витали настроения избавления от гнета заплесневелой королевской власти и создания парламента, который будет для всех благом, так как станет заботиться о простом народе. Все пока еще передавалось скромно, ведь отыскать сторонников было непросто без положительных примеров неизвестной ранее системы власти.
Мой рассказ о том, сколько взяток мог нахапать такой народный избранник, убедил мужа, что сама идея обречена на провал без некого ограничивающего всевластие парламента фактора. Ну там, отсохшая рука при попытке урвать у нуждающихся для себя, или взорвавшаяся голова, если решишь помочь своему человеку в обход того, кому эта помощь действительно полагается.
Как по мне, так король и законы отменно регулировали жизнь в стране. У людей было два выходных в неделю, свое жилье, которое им предоставлял лорд, на которого они трудились более пяти лет, оплата труда достойная, и магия. Последняя облегчала жизнь на порядок, и могла стать трамплином, если ее открывал в себе простой работяга, трудящийся на полях. Три класса школы тут были доступны всем желающим. И безграмотных в стране не было. Академии и училища, заточенные под ту или иную профессию, стоили не особо дорого и всегда можно было отучиться, заключив контракт на отработку долга на следующие десять лет. При местной продолжительности жизни это мелочи. От хороших хозяев работники не уходили поколениями, передавая свои рабочие премудрости детям и внукам. Так что «власть народу» кричать можно было долго и бесперспективно. Войны на горизонте не было уже четыреста лет, а соседи предпочитали дружить, периодически заключая династические браки. Может, где-то и ощущались нотки недовольства, однако сильная и боеспособная армия была весомым аргументом не затевать бучу.