— Твой муж, и правда, любит свою работу настолько, что не развлекает тебя? — вновь удивила меня своим неожиданным вопросом неординарная женщина.
Отвечать ей стоило крайне осторожно, пока истинная причина вопроса не показалась наружу.
— Рольф замечательный муж. Самый лучший для меня из возможных, но я не готова ломать его под себя. Дело в том, что как бы сильно он меня не любил, работать в пол силы не станет. А я не глупышка, которую нужно водить за ручку и смешить, опасаясь, что она натворит дел без контроля сильного мужчины.
Кивнув, королева отпила очередной глоток чая из фарфоровой кружечки. Либо она цедила его по капле ради возможности подумать, либо лишь делала вид, что пьет.
— Зачем именно вы поехали с принцем? Если он отправился налаживать отношения с соседями как наследник, то ваша роль в этой поездке рядом с ним какая? Вы поддерживаете мужа, и это понятно. Однако, ваша мама приезжала к нам лишь раз, тогда как отец бывал куда чаще. Почти при каждом заключении двустороннего торгового договора.
Тут я знала, как ответить. Ведь сам король обозначил мою роль четко еще несколько лет назад, давая задание подготовиться к поездке.
— Мне отводится роль внештатного советника, который поможет прямолинейному принцу Грольдону увидеть ситуацию под другим углом. А еще я не хотела случайно погибнуть в однажды в своей стране. Королева Нессия уже один раз пыталась похить принца и меня. В тот раз мы спаслись по чистой случайности и из-за нашей находчивости. Второй раз так радужно спасение могло не сложиться. Я хочу жить и родить мужу детей.
— Значит, вас погнал обоснованный страх за собственную жизнь?
— Вы правы. Именно страх смерти стал основной причиной, но не единственной. Второй можно считать мою расчетливость. Я хочу видеть на троне своей страны умного и сильного мужчину, ради его развития и дальнейшего роста. Ради безопасности своей семьи и ради собственного благополучия в будущем.
— Не ради блага страны и королевской крови? — провокационно спросила королева, усмехаясь едва приподнятыми уголками губ.
— Нет. Простите, но я не верю в глупость, что всеми нами правят великие душевные порывы. Я вообще многих бессребреников, что ставят общее выше личного, считаю слегка не в своем уме. Мы эгоисты, и именно это помогает двигаться нашим начинаниям вперед. Ради своего блага мы строим надежные, крепкие и теплые дома, а не продолжаем жить в шалашах поближе к природе, готовим пищу не на костре и не носим шкуры убитых медведей. Так что, нет. Я не ради страны поддерживаю Грольдона, как принца. Я желаю счастья моему другу, а в чем он его видит, это его личный выбор.
— И как сам принц? Он готов жениться по любви или по расчету? К чему конкретно он склоняется, увидев разницу в отношениях в семьях, таких, как ваша и его собственная?
— Он хочет найти любовь, но и вариант выбора сознательного, сделанного разумом, до конца не исключает. Королева — это не простая должность. Ей будет нужно не только блистать на балах, есть угощения и слышать почести. Это сложная работа ради других и себя самой. Ей придется доказывать свою силу достаточно часто, и прятаться за сильную личность супруга не выйдет. Подобное вынесет далеко не каждая неподготовленная девушка.
— Я поняла вас. Моя племянница в вас вновь не ошиблась. Вы леди с поистине железными принципами, трезво смотрящая даже в туманное будущее. Можете быть свободны. Мое любопытство относительно вас удовлетворенно, полностью и даже немножечко больше.
Присев в реверансе, я послушно ушла. В голове роились мысли, что именно могла такого рассказать Самия и как это может повлиять на отношение к нашей делегации? Насколько помню, говорила я вполне нейтральные вещи или то, что сразу объявляла своим собственным субъективным мнением. Грольдона старалась показать умным и надежным будущим королем, из Рольфа рисовала любящего, но сверх ответственного мужа, а сама открылась со стороны расчетливой леди. На деле мои принципы были не столь категоричными. Я могу пойти на уступки, если вижу в этом выгоду и убеждена, что моей семье ничего угрожать не будет. Однако, разубеждать кого-либо видится мне бесперспективным занятием. В прошлой жизни был негативный опыт подобного времяпрепровождения. Все думали, что я притворяюсь паинькой, но мое вредное нутро невозможно скрыть за ширмой. Так что я буду говорить правду и стану разбираться с последствиями уже по факту.
В голосе королевы я не заметила негативных ноток, а на живом и более открытом лице Самии читалось одобрение, а не осуждение. Конечно, стоит как можно быстрее рассказать другу о нашем неожиданном разговоре. Пусть Грольдон, когда и его позовут на аудиенцию к королеве, расскажет примерно то же самое. Я не врала и не преувеличивала, но о степени откровенности стоит договориться обязательно.