— За твоей красотой я не заметил столь неважных деталей.
— Тогда ты пока жди свой заказ, а я в ванную.
Проскочив мимо мужа, я скинула вещи и быстро приняла душ со своими косметическими средствами. Хотелось поразить любимого мягкостью кожи. Втирая смягчающий состав, я улыбалась. Также у меня с собой был тот самый смелый кружевной наряд от местной мастерицы.
Он походил на сдельные купальники из моего прошлого мира, даже, скорее, на женские боди, но выполнен был из легкого белого кружева. И он все стратегические места закрывал, но от этого вид имел еще более фривольный, чем в том случае, когда не скрывал бы ни груди, ни промежности.
Поверх, дабы не дразнить мужа заранее, я накинула черный шелковый халат и в нем уже вышла, освобождая место.
— Твои цветы в вазочках на балконе. Если будет, и правда, жарко, то пусть они стоят там. — Я кивнула, принимая заботу, как должное. — Я так понимаю, теперь моя очередь смывать пот и пыль уходящего дня. А ты пока будешь ждать меня и скучать.
— Очень сильно ждать и очень сильно скучать. Так что, не задерживайся, — шлепнув мужа по подтянутой попе, я направила его в сторону ванной.
На столике у открытого балкона уже стоял наш заказ. Я вытащила из сумки легкие закуски и засахаренные фрукты. Пусть пока мы не голодны, но кто знает, когда мы сегодня ляжем спать и ляжем ли вообще?
Подойдя к окну, я немного отодвинула занавеску. И полюбовалась, как на город опускался вечер, люди гуляли на улицах, где-то звучала мелодия, наигрываемая уличными музыкантами. Воздух пах солью, немного йодом и еще чуточку дымом от каминов и домашних очагов. Вскоре с моря потянет ночной прохладой и мы, в своей жаркой комнате, будем лежать голыми под тонкой простыней, а где-то ниже другие постояльцы, возможно, попросят принести им второе одеяло.
Это знание было самым высоким на этой стороне острова и никаких свидетелей, даже случайных, у нас быть не могло.
— Знаешь, у окна и в этом скользком халате ты смотришься обворожительно, — Рольф обнял меня, а прохладный шелк халата лишь разжигал мой голод.
— Я всегда буду рада твоему вниманию. Может, когда-нибудь у меня будет и не один супруг, но они точно будут после тебя, а значит, время с тобой я буду помнить всегда лучше, чем с ним или с ними.
Развернувшись, я поцеловала Рольфа, переплетя наши языки. Скромные и пресные поцелуи мы оставляли на те моменты, когда нас могли увидеть посторонние люди. Но сейчас я не стеснялась и целовала моего любимого горячо. Гладила его обнаженную кожу руками, едва царапая ногтями. Вжималась в него и терлась, как кошка, об обнаженного мужа. Вот кто не стал скромничать и надевать ненужную одежду. Впрочем, с таким красивым, гармонично развитым телом, подобными глупостями не стал бы заниматься никто.
Рольф подхватил и перенес меня на кровать, и поставив на нее, развязал пояс халата. У него вообще был странный пунктик смотреть на меня снизу вверх. Вот и сейчас он замер, разглядывая мое недавнее приобретение.
— Ооочень впечатляющее зрелище. Где купила? И только его, или мне стоит ждать новых сюрпризов?
— Я не помню. Может, еще два есть, может четыре. Сумка у нас вышла глубокая. В ней можно потерять не только столь тонкие и небольшие вещички… — подушечкой пальца я очертила его слегка припухшие от поцелуев губы.
Мне хотелось заводить его, распылять любопытство и ждать, когда же не выдержит мой страж.
— Значит, буду каждый раз надеяться увидеть на тебе что-то подобное, — он провел руками по моим бокам и замер на бедрах. — Его можно снять сейчас? Хочу тебя любить.
Я кивнула, и, подняв руки, развязала завязки, сдерживавшие белье и закреплявшиеся на шее. Потом спустила лямочки с плеч и передала супругу в загребущие руки. Он помог кружевам соскользнуть до самых ступней, проследив весь путь шершавыми ладонями и пальцами с загрубевшей от постоянных тренировок кожей. Я переступила две лужицы ткани, одну черную, а вторую белую, и опустилась на подушки полностью обнаженной.
Ждать себя долго муж не заставил, накрыл мое тело своим, закинув мои ноги на плечи.
— Знаешь, ты самая желанная, но ждать у меня сегодня просто нет сил.
Я прекрасно понимала, к чему он клонит, и кивнула, показывая, что готова. На самом деле хотелось ерзать на простынях от возбуждения.