Его первый толчок я ощутила невероятно остро. Всхлипнула и закатила глаза. Как же приятно ощущать твердую и горячую мужскую плоть в себе. Ее движения, раздвигающие тебя, заставляющие тянуться за ней, еще и еще желая ощутить это удовольствие. Муж в очередной раз принялся играть со мной, затягивал с развязкой, но сегодня он еще и менял наши позы. Подложил пару подушек под мой живот и опустив меня на них, пристроился сзади. В прошлом я эту позу считала порочной, но сейчас поняла, как же приятно отдаваться мужу именно так, ощущая его движения и подаваясь навстречу им.
— Ты сейчас такая доступная, в моей власти и жаждешь именно меня, — второй раз за сегодня укусив меня за загривок, Рольф не выдержал и принялся двигаться резко и быстро, порыкивая, словно теряет контроль над своей любимой игрой и над желанием в целом.
Зажимать меня своим весом он не любил никогда. Считал, что может раздавить или причинить боль. Каждый раз, если я оказывалась под ним, сразу выходил и обнимал, устраивая сверху в своих руках.
— Спасибо тебе. И за то, что вытащила сегодня из дворца, и за это приключение.
— Первое наше с тобой приключение. У нас куча стран впереди для подобных ночей.
— Да. Куча стран. Жаль, что в своей собственной мы так свободно не сможем отдыхать в гостиницах.
— Ну, почему же не сможем. Будем находить себе срочные дела в городах, куда можно попасть магическим переходом, и там оставаться на ночь вместе с тобой. Назовем это семейными экскурсиями по достопримечательностям родины. Загулялись, не уследили за временем и остались в городе с ночевкой после вкусного ужина, — я выводила на груди мужа иероглифы и мечтала. — Мы же молодые и совершеннолетние! Кто нас осудит за желание проводить время вместе?
— Ты опять права. Мы можем все, если того захотим. Ты моя жена, а я твой муж. Нам должно проводить ночи в одной кровати, и где конкретно она будет находиться, не важно. Для посторонних не важно.
Кивнув, я решила помолчать. Мне было несказанно хорошо сейчас. В его руках, с его запахом, что смешивался с моим, в этом месте. Самом желанном для меня сегодня. А завтра… Никто не знает, как повернется наша жизнь. Ну, быть может, об этом ведает судьба. Но он не пришлет телеграммку.
Глава 17
— Уважаемый, но скидка в сто серебра при такой огромной покупке — это даже не серьезно! — возмутилась я и развела руками.
Отлично чувствовавший мое настроение алерго даже не повел клыкастой мордой, когда я его немного дернула, натянув прогулочную шлейку сильнее, чем нужно. Подумаешь, хозяйка возмущается, не оставила сегодня дома и ладно. В сущности, его я взяла именно как защитника и действенный ограничитель для окружающих. Мало ли какие мысли возникнут у местных, ели они поймут, что проходя от лавки к лавке, я и мои спутники скупаем все самое лучшее и дорогое.
Сейчас я просила скидку у одного из ювелиров нижнего города, опустошив полностью одну витрину. И ведь заполучила стоящие вещи, за которые можно было и больше отдать, но вмешался мой спортивный интерес, и я принялась торговаться. Для меня вся текущая беседа была, скорее, развлечением. Смогу ли у прожженного торгаша выбить скидку больше, чем та, что он мне озвучил. А если смогу, то насколько больше она окажется в результате? Тут уже не жадность вступила в дело, а азарт.
— Да ваша зверушка стоит в несколько раз больше, чем весь тот товар, что вы выбрали — всплеснул руками мужчина, теряя последние крупицы доброжелательности.
Но держался он молодцом.
— Моя, как вы выразились, зверушка, это подарок любящих и заботящихся о моей безопасности родителей. И вообще, как можно назначать цену друзьям, что греют тебе кровать холодными снежными ночами? Тому, кто готов искать тебя, не чувствуя голода и снедаемый тоской, если лихие люди пожелают нажиться за твой счет?
— Ладно-ладно. Даю скидку в три золотых, но это мое последнее слово. И лишь из жалости к вашему голодному питомцу. Он так на меня поглядывает, что я уже опасаюсь за свои ноги и руки.
Сдался торговец, чем порадовал меня. Ведь с первой озвученной им суммы я смогла скинуть десять процентов.
Отсчитав полностью тридцать пять золотых монет, я положила их перед торговцем.
— Но это же слишком много! — возмутился мужчина, отступив на шаг от прилавка.
Он не понимал сути происходящего, ведь если я так жадно выбивала себе скидку, так почему сейчас плачу даже больше, чем он просил?
— Разве? Двадцать семь за ваши товар и десять за то, что потратили на меня столько своего драгоценного времени, — ответила я ему, улыбаясь снисходительно. — Я никогда не обижаю тех, кто знает себе цену и то, сколько его труд стоит на самом деле. И не идет на поводу у важной и капризной леди, пусть она хоть примется топать ножками и закусывать губки.