К подобному я и в прошлом мире не стремилась. А получив фору в виде титула, маленького тела и моей памяти, не собиралась тем более.
- Тогда чем займешься дальше?
- Моя ветреная душа желает вникнуть в хозяйственные вопросы. Начнем с заботы о доме, потом о деревне, наших землях, полях, лесах, приисках, и, как финал, попробую освоить торговлю с соседями, – я слегка обескуражила отца своим ответом.
- Это будет долгий путь. Быстро его пройти у тебя не выйдет. Ты понимаешь это, дочка? – помолчав пару минут и рассматривая меня пристально, ответил он.
- А куда, собственно, мне спешить? – удивленно спросила я, разведя детские ручки. – Думаю, до возраста выхода в свет я успею попрактиковаться во всем, что сейчас назвала. Я не стремлюсь к званиям мастера в каждой области. Мне хватит и признания окружающих в моей талантливости.
Рассмеявшись, папа опустился на одно колено передо мной, взял мои пальцы правой руки в свою огромную ладонь и поднес к своим губам. Поцелуй-прикосновение неожиданно был обжигающе-горячим.
- Ты определенно все успеешь, а я клянусь, что помогу тебе познать этот непростой мир. Все мы поможем тебе, раз таково желание нашей девочки. Клянусь, что никто из моих побратимов не станет противиться твоим стремлениям. Какими бы они не оказались в будущем.
В тот раз я не восприняла его слова буквально. Мало ли, какой смысл отец Гульварон мог вложить в свои слова. Какое будущее на самом деле планировал для дочери, слегка не вписывающейся в привычные рамки. Но годы расставили по своим местам все туманные моменты. Я увидела, насколько важной была для моих родителей, перестав сомневаться в том, что я именно Тиана из рода Ирисссон. И я достойна большего, чем простых уроков танцев, этикета и вышивки.
И пускай я помнила прошлую жизнь, имела огромный багаж из прошлого мира. Тут мне нравилось жить куда больше. Тут я чувствовала себя всесильно и словно была на своем законном месте.
Хотя некоторые вопросы были для меня непростыми в восприятии.
Одним из таких непонятных моментов было осознание правильности отношений с любимыми. Ведь при всей осторожности взрослых, я периодически натыкалась на поцелуи и объятия мамы с разными папами. Я не была ханжой, просто не могла принять, как данность, что любить можно сразу нескольких мужчин. Ведь мама не притворялась. Она любила, заботилась и помнила обо всех мелочах, связанных с каждым из своих избранных супругов.
Примерно до пятидесяти лет я старалась принимать эту сторону мира, как аксиому, не разбирать на более яркие моменты, что обычно творятся за дверью спальни. Однако, настоящее само подтолкнуло меня к непростому разговору. И причиной этого стало для меня получение первого брачного предложения. Делать было нечего, и я решила поговорить откровенно с мамой графиней. Отказывать красиво я уже научилась, но в случае с полноценным предложением, был шанс, что меня не поймут и принудят стать через десять лет супругой мужика, разменявшего уже две с половиной сотни лет. Как возраст, так и личность жениха для меня были неприемлемыми.
Попросив подать нам с мамой чай в ее кабинет, я хмурой тучкой прискакала выяснять, как мне научиться отваживать нежелательных мужиков категоричными отказами, не противоречащими правилам этикета.
- Мама, я тебе не помешаю, если попрошу помощи вот прямо сейчас? – спросила я, подходя к рабочему столу, где леди трудилась с документами.
- Нет, конечно! Что за глупости, – Рассивальсия отложила бумаги, которые читала до моего прихода, и слегка приподняла красивую бровь.
На ее всегда молодом лице любой подобный жест завораживал, открывая новые грани личности. Из наивного ангела она превращалась в умную леди, знающую цену собственному времени.
- Мне пришло брачное предложение от нежеланного мужчины. Как я могу отказать ему и тем, кто будут после него?
- Прям так нежелательного? – спросила мама, протянув руку к сжатому в моих кулачках конверту с письмом. – Позволишь ознакомиться?
- Конечно! Он старше меня, ниже по положению, да и дела семьи его матери и сестры сейчас отвратительно запущенны. Я не трамплин в высший свет и точно не копилка для будущих родственников.
Рассмеявшись, мама первым делом прочитала письмо. Она никогда не делала выводов, не изучив все материалы, до которых могла дотянуться. И не выпускала бразды правления родом, что бы об этом не говорили другие.