Автобус был наполовину пуст. Все досыпали. Кирилл предложил свое мужское плечо. И они оказались в общей компании досыпающих.
Опять Судак. Опять ожидание автобуса до Нового Света. Стоя в очереди, Кирилл встрепенулся — увидел знакомых. Остановили какой-то «Рафик» и большой компанией на сидениях, на рюкзаках, на коленях помчались вперед. Они знали друг друга не первый год. Радость встреч, воспоминаний. Рассказы о себе, друг о друге. Общая радость, общий задор.
Наташа попала туда, откуда давным-давно ушла. От искренней радости, от шуток без злости, от искренней заинтересованности. Впереди был счастливый день и ничто не могло его омрачить.
Доехали очень быстро. И хотя она боялась горных дорог, общая атмосфера отвлекла от страха.
На месте их встречали. Опять же, свои, знакомые, родные и близкие лица. Возраст встречающих впечатлял: от 3 до 63. Не только родители с детьми, но и дедушки с внуками.
Здесь было все другое. Здесь было понимание и взаимопонимание, искреннее желание помочь, сделать эти два дня двумя днями счастья.
Нужно сказать, это здорово получалось. Потому, что от души.
Уже стояли столы с чаем и бутербродами, недалеко что-то варилось. Местные жители, улучшив момент, предлагали свои услуги: жилье, питание, транспорт.
Палатки поднимались одна за дугой. Особо утонченные уже брынькали на гитарах и пели. Те пару часов, которые они проехали в полудреме, дали основания Кириллу для твердого «ты», без разрешения.
Он познакомил Наташу с друзьями. При этом произносилось: познакомитесь — Наташа. Ей оставалось только молчать. Сопротивляться бесполезно. Кирилл уже взял правление в свои руки.
Пристроившись на какой-то деревяшке, она с новыми знакомыми пила совсем неплохой кофе с домашними пирожками. Видимо, народ приготовился к встрече по полной программе.
Вокруг продолжали подниматься палатки. Из рюкзаков и сумок вытаскивали несметное количество пищи, за которой пошли бутылки. Всякие.
Где-то через полчаса подошел Кирилл и сказал: «Пошли, я покажу нашу палатку».
Слова «наша палатка» застали Наташу врасплох. Импортная, с надувным дном, ярко-ярко желтая.
— Она здесь одна такая красавица, — сказал он не без гордости и добавил: «Пока можно отдохнуть».
— Нет-нет. Пойду вдоль моря. Обойду владения. Послушаю, что народ говорит. Какие планы. Может, кому-то помогу.
— Найдутся и помоложе, — подумал Кирилл и промолчал.
Часов до двух прибывали все новые и новые. Потом очень быстро лагерь затих. Решили отдохнуть перед вечерне-ночным парадом. Только вдалеке человек десять стояли у моря, брынькали на гитарах и тихо разговаривали. Кирилл куда-то исчез.
Наташа зашла в палатку. В ней было так уютно.
Она не спала. Так: лежала, дремала и думала. Ей почему-то вспомнился один из самых неприятных эпизодов жизни. Это было много-много лет назад. Как-то, зайдя вечером к своей любимой подружке Таньке, она засиделась до двух ночи. Вызвать такси побоялась: мало, какой дурак за рулем. В трехкомнатной квартире места хватало всем.
Андрея, Танькиного мужа, она не любила: избалованный, из очень обеспеченной генеральской семьи, привыкший делать в жизни только то, что он любит, не считаясь ни с кем. Правда, красивый, умный, способный. Он любил Татьяну. Но любовь эгоиста — страшная вещь. Его любовь сопровождали ее аборты и его пьянки, во время которых нерешенные вопросы решались рукоприкладством. В общем, Андрей — это совмещение несовместимого: интеллигентности и хамства, интеллекта и водки, галантности и рукоприкладства. На вопрос: «Как это можно терпеть?» Ответ был прост: «Я его люблю». Наташа тихо его ненавидела, жалела подругу и не комментировала.
Андрей чувствовал эту затаенную ненависть и так же тихо отвечал взаимностью. Так вот, на следующее утро Танька разбудила ее, перед носом положила ключи от квартиры, сказала, что убегает.
— Возьми на кухне что есть, позавтракай, ключи отдай в 15 квартиру, — поцеловала и убежала.
Наташа проснулась оттого, что дверь приоткрылась и в дверях стоял уже «под шафе» в одних трусах Андрей. Он подошел к ее кровати, присел на стул и сказал: «Я не настаиваю». Она ошалела. Единственно, что произносилось: «Убирайся вон». И он ушел.
— Зачем, зачем все это? Ведь, Андрей ее ненавидел, так же, как и она его. Никакого шага от ненависти до любви быть не могло. Для чего? Доказать, что все бабы подлые шлюхи? И что Танины подруги не лучше? Что перед его красотой устоять невозможно? Зачем?
Наташа много лет вспоминала это унижение. В общем-то, унижения не состоялось, но сам факт даже попытки оскорбил ее до глубины души.
Она тогда еще не знала весь ужас пьянства. Это потом, через пару лет, когда жизнь ей подарила второго, гражданского мужа, испила всю чашу до дна. Ложь, унижение, отчаяние, безысходность. И никакие достоинства не могут заставить закрыть глаза на пьянство. С пьяницей жить нельзя. Можно, но только это не называется жизнью. Это — плаха. Это все, что имеешь, разорванное и униженное, на алтаре пьянства.