Я понимала, о чем она говорит. Без Эмили и Мэтью я превратилась бы в заплаканную, жалкую неудачницу, скрывалась бы у матери. Или еще хуже — снова была бы с Саймоном. А теперь нам по силам все. Для меня нет ничего невозможного. Могу перекрасить волосы, начать бегать по утрам, сделать еще одну татуировку, отыскать другую школьную любовь, снова купить себе что-нибудь неприлично дорогое и эгоистичное, могу опять написать Саймону письмо, объяснив, какой он м…к, могу прыгать с тарзанок, нарушать закон, ездить в неизведанные страны и приглашать на семейные торжества вроде отцовской свадьбы человека, рядом с которым у меня всегда прекрасное настроение, потому что он мой лучший приятель. Смысл списка не в том, чтобы просто повычеркивать пункты и забыть о них, а в том, чтобы чему-то научиться. Самое важное я усвоила — мне все по плечу. Может, разобраться в чувствах к Дэну — еще один урок для меня. Чертовски жестокий, но все-таки. Я как-нибудь переживу, потому что знаю: я и это могу.
Когда фейерверк и чипсы закончились, мы нехотя встали со скамейки и побрели к машине, с болью в сердце покидая водопады. Я по-прежнему пребывала на седьмом небе от восторга и смертельно боялась утратить это ощущение. Джереми добыл нам места на самолет, вылетающий из Торонто рано утром, значит, в Лондоне мы будем в десять утра, на двенадцать часов раньше запланированного. Я надеялась, этого будет достаточно. Дорога обратно в гостиницу прошла значительно спокойнее, чем к водопаду, поскольку Эмили похрапывала на заднем сиденье, а не кричала «дорожные приключения», при каждой возможности сигналя водителям грузовиков, чтобы они погудели в ответ. Мне даже чего-то не хватало. Молча глядя в окно, я чувствовала, как во мне пробуждается странный оптимизм. Да, я призналась мужчине в любви, по крайней мере попыталась, он не ответил мне тем же, но я хотя бы что-то сделала. Я не сидела, пассивно надеясь, что все пойдет на лад само собой, потому что усвоила: ничегонеделание — верный путь к тому, чтобы ничего не случилось.
В отель мы доехали неожиданно быстро. Мэтью, видимо, так увлекся моим списком, что нарушал канадские ограничения скорости до самого Торонто. Двухчасовая поездка легко превращается в полуторачасовую, если не снимать ноги с педали газа. Передав машину служащему, Мэтью вытащил Эмили с заднего сиденья и безропотно понес вверх по лестнице, а я осталась присматривать за вещами и пакетами с едой в машине.
— Миз Саммерс? — окликнула меня та же служащая со стойки портье, которая накануне поздоровалась, когда я попыталась незаметно пройти к лестнице. — У меня для вас посылка.
— Посылка? — изумилась я. Разве что Итан прислал мне лошадиную голову. Ума не приложу, что это может быть. Я слегка удивилась, когда Итан не ответил на мое сообщение в «Фейсбуке», но не представляла, что от него могут принести коробку — с дохлым щенком, например. Поставив на стойку пакет с едой, я открыла огромную голубую упаковку, на крышке которой красовалось мое имя. Внутри, на ложе из прекрасной золотой ткани, лежала записка. Посылка оказалась от Дженни.
«Рейчел, — прочла я. — К сожалению, я не могу остаться и снова с тобой поговорить. Мне было так интересно узнать о твоем списке дел. Здесь небольшая вещица, которая, как я надеюсь, пригодится тебе на папиной свадьбе, с кавалером ты туда пойдешь или без. Надень, и пусть там все уделаются. Целую, обнимаю, Дженни».
Служащая была взволнована и охвачена любопытством не меньше меня. Я отложила карточку в сторону и приподняла золотистую ткань. Это оказалось поразительной красоты бледно-золотое платье с небольшим вырезом-лодочкой, рукавом три четверти и широкой юбкой, которая придется мне чуть ниже колена, поскольку под ней такое множество слоев тюля, что я сбилась со счета. Это было самое красивое платье, которое я видела в жизни. Держа его в вытянутых руках, я взглянула на служащую, зажавшую рот ладонью и смотревшую на платье со слезами на глазах.
— Боже, как красиво! — выдохнула она.
— Согласна, — ответила я шепотом.
Все встало на свои места. На самом деле Дженни не существует, это была моя фея-крестная. Приложив к себе платье, я замерла перед зеркальной стеной вестибюля. Золушка Саммерс. Я с восхищением смотрела, как необычный цвет платья оживляет мое лицо и оттеняет огненные волосы. Можно ехать на бал.
Глава 20
— Иду! — заорала я, подбегая к двери в прелестном золотом платье, одолженных нежных туфельках от Джимми Чу, с клатчем под мышкой, одной бриллиантовой сережкой в ухе и другой — на ладони. Но стук в дверь не прекращался.