Пол засмеялся, я скорчила ему гримасу.
— Ну, это не всегда бывает в пятницу, но они действительно счастливицы. Первосортная коллекция лучших женщин Лондона, выбранных за высокий ай-кью, коммуникативные навыки и готовность зайти ко мне в час ночи.
— Ты отвратителен, — сказала я, отнимая у брата салат. И к черту зрелый возраст!
— Да пожалуйста, — отмахнулся Пол, придвинув к себе остаток маминой пиццы. — Я тебе втолковываю, что не все разделяют твои взгляды. Не всем для счастья обязательно нужен сожитель. Не все хотят двух целых четырех десятых ребенка и полдома в пригороде.
— А мне нравится, когда рядом любимый человек, — с вызовом сказала я. — Что в этом плохого?
— Ничего нет плохого и в том, что мама живет одна. — Пол доел пиццу и вытер руки о джинсы. — И ничего плохого в том, что я погуляю, пока не решу остепениться.
— Лишь бы ты не гулял с моей подругой, остальное меня не касается. — Я сунула ему салфетку. — Эта твоя позиция «мы вместе, пока я получаю удовольствие»… Так нормальные отношения не строятся.
Пол покачал головой и на секунду отвел взгляд от официантки, словно готовясь сообщить мне накопленную за годы свободного секса житейскую мудрость. Или рыгнуть.
— Да понял я, понял. Мы насмотрелись на родителей, следуя за их не самыми лучшими отношениями, но ты не должна говорить другим, что они не правы, а ты права, поскольку не хочешь жить одна.
— Не делай из меня антимоногамную нацистку, — возмутилась я, заправляя на место выбившуюся прядь. Не позволю ему вывести меня из равновесия этим доводом. Если мне претит идея случайных связей, это не значит, что я ненормальная.
— А что? Ты ведь у нас не ходишь, а маршируешь, — сказал он, поднимаясь. — Наша мать хотя бы в четвертый раз замуж не летит. На свадьбу-то пойдешь?
— А что мне остается? А ты решил увильнуть?
— Нет, я иду, — как-то смущенно ответил Пол, словно мальчишка, пойманный за руку на краже печенья. — Ты, значит, не говорила с Эмили?
— Разумеется, я говорила с ней. — Я прищурилась. — А вот с каких пор ты с ней общаешься?
— С позавчера, — отмахнулся братец, игнорируя мой тяжелый взгляд. — Дал, помню, в морду твоему бойфренду, и мы с Эмили разговорились.
— Да, подходит, — говорила мать в трубку, возвращаясь к столу и рассеянно гладя меня по голове, прежде чем сесть, испортив полпрически. — Да-да, завтра. Будьте благословенны.
Еще благословлять какую-то хозяйку шабаша!
Я вылила себе в рот вино залпом и изобразила самую искреннюю улыбку. Наверное, получилось не очень.
— Вы что-то хотите сказать? — спросила мать.
— Пол сожрал твою пиццу!
— А Рейчел считает, что тебе нужен любовник!
— Дети, — вздохнула мать, потирая лоб. — Лучше бы я вместо вас кошек завела!
— Согласен на сто процентов. — Пол поднял бокал.
— Или хотя бы второго не рожала, — сказала я. — Остановилась бы на мне.
Когда Пол съел наши десерты, я провела двадцать расчудесных минут в 214-м автобусе, стараясь не обращать внимания на устрашающего вида бродягу, решившего во что бы ни стало пропеть весь саундтрек «Русалочки», и приехала в пустую квартиру. На стикере от Эмили говорилось, что ей надо съездить домой взять что-то необходимое для работы, поэтому она вернется поздно. Мэтью в своей замысловато составленной записке сообщал, что ему нужно заскочить домой — дела, но чтобы в случае чего я звонила. По моим догадкам, он темнил — видимо, у него свидание. Ну что ж, рано или поздно я должна была оказаться дома одна.
Сидя на диване и глядя в пустой экран телевизора, я чувствовала, как разбредаются мысли. Я гадала, что сейчас делает Саймон, как я буду одна выплачивать ипотеку, когда мне выходить на новую работу, почему я до сих пор не купила Мэтью открытку, ведь у него в субботу день рождения. Есть только один способ заткнуть фонтан, когда мозг начинает выносить сам себя. Подняв сумку с пола, я достала записную книжку. Список поможет. У меня целая куча дел. Правда, с уходом бойфренда, которого полагалось окружать заботой, срочных дел не осталось. Если не считать тех, что в списке.
Чувствуя, как наваливается предсказанная Эмили депрессия и почти нестерпимое желание позвонить Саймону, чтобы умолять его вернуться, я взяла телефон. Мои волосы не переживут нового варварства с ножницами. А в записке сказано: «Звони, если понадоблюсь».
— Что стряслось? — ответил Мэтью на первом звонке.
— Моя мать ведьма, а брат засранец.
— Нехорошо так о родной маме-то…
— Она собирается на шабаш, — сказала я, положив перед собой список дел. У меня буквально чесалась рука вычеркнуть оттуда что-нибудь. — А еще меня сегодня уволили.