— На плече, — вздохнула Эм. — Наверное.
— Что? — Я попыталась представить тату на своей коже. На плече это будет как-то… не то.
— Ну не на заднице же? Смотри, как безвкусно, — сказал Мэтью, задирая футболку Эмили и демонстрируя мне сложный спиральный узор на копчике.
— Отвали. — Эмили одернула край футболки, прикрыв пояс микроскопических джинсовых шортов. — Мне семнадцать лет было, тогда все такое же делали.
— Так и нацисты пришли к власти, — сказал Мэтью, отводя взгляд. — Все, уже наше время. Пошли.
— Больно! — завопил он через десять минут. — Не могу больше!
Эмили молча сидела на стуле в дальнем углу, а грузный татуировщик номер один трудился над ее третьей звездой. Мэтью лежал на кровати в центре комнаты, постоянно нарушая тишину.
— Правда, очень больно! — заныл он снова.
Грузный татуировщик номер два вздохнул и убрал иглу.
— Я предупреждал, что зона чувствительная. Уже почти все, ё-мое, либо заткнись и дай работать, либо я тебе на лбу напишу «кисейная барышня».
Мэтью стиснул зубы и кивнул мучителю, чтобы тот продолжал, — такая уж он у нас железная леди. Я тихо сидела у кушетки, предоставив Мэтью сжимать мою руку, хотя это грозило переломом. Мне пришлось ждать, пока освободится кто-нибудь из мастеров. Неужели все тату-салоны непременно должны быть с красными стенами, а татуировщики — с агрессивными прическами? Обстановку оживляли образцы прежних работ хозяев. Среди рисунков с большим преимуществом преобладали кресты, розы и огромные груди — видимо, в соответствии со вкусами татуированной популяции Лондона. А где же красивые тату, которые мы видим на знаменитостях? Или эта выставка служит предварительным тестом для тех, кто зашел в салон наколоть на щиколотке мультяшного цыпленка?
— Так, я закончил, — объявил толстяк номер один, сидевший напротив Эмили. — Перебирайтесь сюда.
— Отпусти! — прошипела я, выворачивая руку из цепкой хватки Мэтью, и храбро направилась к высокому табурету. Эм, волоча ноги, проковыляла мимо меня к свободному стулу. Она немного побледнела, но хотя бы не орала во всю глотку, как некоторые.
— Все нормально, — сказала она, вздрогнув, когда татуировщик накладывал повязку поверх свежего рисунка. — Вовсе не так страшно, как я ожидала.
Я объяснила мастеру, что хочу такой же узор, как у Эмили и Мэтью, но на левом запястье, причем изнутри, и закрыла глаза, когда он поднес к коже одноразовое бритвенное лезвие. Затем протер кожу антисептиком и выложил инструменты. Новые иглы. Новые чернила. Огромный, угрожающе жужжащий электроприбор, который пометит меня шрамами до конца жизни.
— Дышите глубже, это всего минута, — заверил он с улыбкой. Не считая лысины и многочисленных наколок в виде черепов и голых женщин, мастер казался довольно милым. — Поверьте, это вовсе не больно, просто как царапина.
— Все в порядке, — сказала я, стараясь не обращать внимания на бьющееся сердце и крепко жмурясь. Честно говоря, бритвы я боялась больше, чем иглы. Но это пока не включилась машинка с иголкой. Словно бор дантиста. Сверло, которое вонзится в нежную кожу на внутренней поверхности руки. — Я в норме.
Так и было — пару секунд. Затем началось жжение. А потом — четкое ощущение иглы, глубоко входящей в мою кожу. Так, значит, это правда — татуировки накалывают не рогом единорога? Черт бы все подрал!
— Ты как? — спросил над ухом Мэтью. Отсутствие стонов с кушетки означало, что у него-то все позади.
Я кивнула, показывая, что нормально, но выговорить ничего не могла. Сидеть в салоне и подвергаться пытке средь бела дня оказалось малоприятно. Но зато я делала себе тату. Я! Татуировку! Не иначе, скоро начну нецензурно обзывать учителя и курить за школьными гаражами.
— Ну тогда, раз ты не можешь двинуться, у меня есть прекрасные новости.
Господи, какие еще?! Сейчас Мэтью скажет, что переезжает в Мексику со своим Хосе, или будет участвовать в британском конкурсе талантов для готов, или что он беременный!
— Ты, конечно, в курсе, что мы с Эмили знаем твой пароль в «Фейсбуке»…
— Не припутывай меня к этому! — заорала подруга из другого конца комнаты. Толстый дизайнер номер один нахмурился, осуждая повышенные тона. Он явно был тонкой натурой.
— Нет, Мэтью, не в курсе. — Я стиснула зубы, приготовившись к худшему. У меня возникло ужасное предчувствие, по сравнению с которым иголка, проходящая сквозь кожу, — сущий пустяк. Кажется, я догадываюсь, что мой друг скажет.
— Тут один пустяк… Ничего неожиданного, во всяком случае. Я просто чуть ускорил события. Я написал пару строк Итану… — тут он отскочил назад, оказавшись слишком далеко для пинка, — от твоего имени.